almat_malatov: (Default)
Сейчас хороший момент для осознания того, как повезло мне с биографией. Повезло в том, что родины (Родины?) у меня нет, и проживать мучительные корчи самоопределения и имперских фрустраций, метаться между любовью и стыдом - не суждено.

Моя родина - Молдавская ССР, которой давно не существует в природе. Если же укрупнить картинку с геополитической до живой и настоящей, то родина моя - кишиневский двор, угол Докучаева и Котовского шоссе, овощной на первом этаже и «Букурия» на границе детской моей ойкумены.

И эта родина, несомненно, есть, хоть и истончается, размывается временем.

Есть Калининград моего детства и отрочества, питерские подворотни и общаги моей юности - города, в которых я что-то оставил, и которые что-то оставили во мне. Но нет Родины с большой буквы «Р», страны, государства - только меняющиеся условия среды. Сегодня оттепель, а там - июнь, направо - болото, завтра - аэропорт.

Есть огромный, бесконечный мир - пока дышу, будет пылиться во мне дорога, будут сладкой тоской манить Науру и Гренландия. Рано ли, поздно - но двинусь опять в путь, чтобы когда-нибудь быть наскоро
похороненным на пыльной обочине Дамаска или среди кукурузы Айовы - там, где желтеет бескрайний «цвет измены и цвет карамели».

Никогда не понимал, почему «жизнь прожить - не поле перейти». Именно что перейти поле - и исчезнуть среди колосьев.
almat_malatov: (Default)
На каком языке сначала объявляют всякие самолетные вещи? На языке страны вылета должны, не? Я не в курсе. Аэрофлот сначала объявил по-русски. Потом по-английски. Половина пассажиров наверняка не поняла ни слова — не тот контингент. Ну правильно, зачем на рейсе из Румынии какая-то там limba romana. Зато сказали, в честь кого назван самолет. В честь композитора Александрова.

Пока это все объявляли, турецкий ребенок передо мной обосрался, а один из пассажиров-китайцев отправился в хвостовой отсек, покрутил там разные ручки и пооткрывал-позакрывал ящики. Не знаю, что там есть важного, в этом отсеке. Но пишу я в заметки; если мы ебнемся, этот пост вы не увидите. Знайте же тогда, что я погиб с мемуарами Шмыги в руках, как настоящий эстет из Питера.

Расклеился напрочь; сопли рекой; подкорка проснулась и стала вести с окружающими примитивные диалоги на ломаном румынском. Va rog. Bine ati venit. Multumesc. Eu nu stiu your barbarian language. Limba romana nu penis баклана. Пыне, пештэ, карнэ, фетяска нягрэ. Mamaliga cu malai. Ын градинэ луй Ион тоатэ пасарилэ дорм, тоатэ пасарилэ дорм, лишь одна птичка не спит, она следит за тобой, Иоанэ.

На борту запрещено пить посторонний алкоголь и курить электронные сигареты. Хаха, наивные рыбы. Гугуцэ, капитан дальнего плавания, чеклеш класть хотел на этот ваш аэровафлот.
Говорят, у алжирского бея под носом шишка. Foarte bine. И на всякий случай - la revedere.

PS. Bună seara! Не дождетесь! 
almat_malatov: (Default)
Подруга позвонила в три часа ночи – в то прекрасное время, когда я уже не могу работать, но еще не могу уснуть и пребываю в состоянии гриба. Поэтому ее трагический вопль «Сына выгоняют из детского лагеря за аморальное поведение» не вызвал у меня особых эмоций.

А может быть, все дело в том, что перед этим она говорила, что пятнадцатилетний подросток попросился аж на третью смену – так ему в лагере хорошо. Я хмыкнул, и не стал тогда объяснять, чем именно может быть хорошо в лагере парням такого возраста.

В итоге мне пришлось ехать вместе с ней – забирать провинившегося. У моей подруги остался некий страх перед руководителями детских учреждений, и она не была уверена в своей адекватности. А муж был на работе, и поехать с ней не мог.

- Будешь его дядей, - мрачно буркнула подруга, и заложила крутой вираж, объезжая выбоину на дороге.
- Хорошо. Только предупреди ребенка, что я его дядя.
- Сам предупреди, а то я его могу случайно удавить, - злобно ответила она.

Директор лагеря, крепкий молдаванин лет пятидесяти, метался около калитки.

- Вот! – трагически возвестил он, - вот родители этого типа! Пойдемте! Пойдемте к остальным родителям! А ты, ты – собирай вещи!

«Молчи», - шепнул я подруге. «Сегодня он твой родной дядя», - шепнула подруга сыну, и мы сели выслушивать нотации.

Все было просто: сын подруги обвинялся в том, что напоил дешевой водкой еще двенадцать «детей» в возрасте от 15 до 17 лет. Также он обвинялся в эротической дружбе с вожатой. В доказательство вины была приложена дюжина объяснительных, из которых следовало, что адское отродье причинило деткам алкогольное опьянение. Вокруг сидели родители безвинно опьяненных, и смотрели на нас с осуждением. Патетика происходящего достигла такого градуса, как будто речь шла как минимум о групповом изнасиловании господина директора.

- Ответственность за несовершеннолетних несут их родители, опекуны, или временно замещающие их лица, - медным голосом сказала подруга, и выразительно посмотрела на «временно замещающее лицо».

- То есть, мой племянник насильно влил водку в глотки двенадцати здоровых лбов? – учтиво поинтересовался я, отвлекая присутствующих от осмысления меры ответственности директора за детское пьянство.

- Вот объяснительные! - директор потряс в воздухе доносами.
- Из объяснительных следует лишь то, что его решили назначить виноватым. И то, что люди вполне сознательного возраста готовы заложить друга, чтобы избежать ответственности.
- Он сам взял на себя вину! – возмутились родители.
- И очень хорошо, что взял. Значит, он не трус и не подлец. Давайте смотреть на вещи здраво: в пионерлагеря ездили мы все. И, думаю, все знают, что происходило еще в советских лагерях. Вы, директор, опытный педагог, впервые видите, как подопечные налакались на дискотеке? Они просто взрослеют. Пробуют то, что им кажется атрибутом взрослой жизни. Ну и половое созревание – страшная штука. По себе помню.
- У них были развивающие игры и питание! – возопил директор.
- Развивающие игры в возрасте пятнадцати лет у мальчиков довольно своеобразны, правда?

Родители прыснули. Директор утер лоб, подруга покраснела так, как краснеют натуральные блондинки, изо всех сил сдерживая смех.

- Я-то что, я-то уже четверых за смену выгнал, - уже спокойно сказал директор, - мне еще одну смену выдержать, и на дачу! Но что, что из него может вырасти?!
- Ну хотите, мы его умертвим? – проникновенно спросил я.
- Нет! – рявкнул директор, - Просто заберите его себе!
- Пойдем, похотливый алкоголик, - прошипела сыну подруга, и мы изъяли исчадие ада из организованного детского коллектива.
- В чем ты виноват, понимаешь? – спросил я у набычившегося подростка.
- В том, что пил водку.
- Ее пила вся старшая группа. В чем виноват именно ты?
- В том, что ее принес.
- На водку скидывались все. Думай еще.
- В том, что попался.
- Так, да не так. Дело в том, что если ты достаточно взрослый для того, чтобы жрать политуру и лазать на баб, то ты достаточно взрослый для того, чтобы это делать, не ставя в неловкое положение мать, которой было за тебя стыдно; директора, который отвечает за детей согласно закону. Ты виноват в том, что хочешь быть взрослым за чужой счет.
- И подумай о том, что те, кто с тобой пил, тебя в момент заложили, - процедила подруга. – Выбирай себе наказание сам.
- Я пойду в мастерскую к папе работать после уроков, - сказал внезапно обретенный «племянник».
- И на шестнадцатилетние день рожденья будет без шампанского! – добавил пришедший с работы отец.

…Мы сидели на крыше магазина, заменяющей балкон – как и тридцать лет назад, но теперь в руках у нас была не только газировка, но и рюмки с водкой. А закуска, как и тогда, росла вокруг - мелкий дикий виноград, увивающий весь дом.

- Я же не знала, что в лагерях такое творится, - жалобно сказала подруга.
- Наивная рыба, - я дернул ее за ухо. – Следующим летом не трать время на обходные пути – сразу отправляй его в бордель!
- Там дороже! – хмыкнул ее муж, и мечтательно посмотрел в летнее небо, - Вот, помню, мы в пионерлагере…
- А меня из пионеров выгнали…
- А я взорвала соседскую «копейку»…
- А ты – не подслушивай, похотливый гном!!! – и вихрастая голова исчезла за занавеской.
almat_malatov: (Default)
В коммуналке стояла тошнотворная сладкая вонь. У одной плиты сосед Инны суетился над отваром маковой соломки, у другой стояла сама Инна. Жестом волшебницы она насыпала в мисочку на водяной бане призрачно мерцающий перламутр. Инна варила помаду. Лучше не спрашивать, что вошло в состав этих розовых блестящих палочек – Инна не ответит, да и лучше не знать.

Перламутровая помада была последним писком советской моды, причем последним во всех смыслах – через год началась Перестройка, а с нею Гласность и Импорт. Потом подделывать стали абсолютно все, на флаконах с зеленой приторной жижей появились наклейки «Shanel № 5» и «Диор», и кустарь-одиночка Инна осталась без большей части дохода. На рынок вышли уже почти легальные цеховики, которые гнали по агонизирующему союзу помаду в промышленных количествах.

Но пока Инна варит помаду, и продает ее по три рубля. Поток провинциальных модниц у ее двери дает ей возможность заработать на жизнь, оплату репетиторов сыну, и что-то отложить на старость. «Что-то» сгорит во время отделения Молдавии от СССР, да и сама Инна будет уже думать о другом – она, как большинство кишиневских евреев, уедет из страны в 90х, и осядет в Израиле, шо ей та амэрыка.

Перламутровой помадой торговали еще и цыганки, но у них покупали только отчаянные. Все детство мы со сладострастным ужасом гоняли во ртах байку о том, что «одна женщина купила у цыганки перламутровую, вымазала всю, а потом стала спичкой выскребать. А на дне написано – «поздравляем с сифилисом»».

Откуда шестилетки знали о сифилисе? От котят, от ежегодного лишая, от стационара кожно-венерического диспансера, куда попадали « особо лишайные». Жалко упускать длинное лето, низко висящие зеленые, стремительно темнеющие на разломе орехи, которые красили ладони долго несмываемыми отметинами.

«Не ешь с земли абрикосовых косточек, не покупай ничего у цыган, не лазь на орех, не трогай кошек…» Ели, покупали, лазали, трогали. Ругались на смеси языков, дружили, не глядя на национальность.

Нас тогда было пятеро: болгарка, русская, двое молдаван-близнецов и я – не пойми кто. Всех развела жизнь: близнецы в Италии, болгарка обабилась с ревнивым мужем-гагаузом и детьми, я в Москве… Светка, натуральная пепельная блондинка, так и живет в нашем старом доме.

И встретившись двадцать лет спустя, мы ежевечернее пишем друг другу SMS: «а помнишь?..»

Помню. Равнодушную щедрость родины, сбитые коленки, «советских инженеров», «дефицит», «фирму», котят, лишай, проституток за оградой венерического отделения, зеленые орехи, цыганок с трубками… и эту кустарную перламутровую помаду, черт бы ее побрал.
almat_malatov: (Default)
В 80-х нынешнего великолепия игрушек не было. Но были мелкие арбузы, которыми можно было играть в футбол; лысина директора овощного магазина – попасть в нее воздушным шариком с марганцовкой было высшим пилотажем; склад ящиков из-под овощей, в котором мы построили «штабы» и тайные ходы между ними… Короче, наш досуг щедро обеспечивался магазином, расположенным на первом этаже.

Нет, конечно же, были настоящие игрушки. Но недолго: я методично разбирал на составные части машинки и прочие мальчиковые забавы, Светка то же самое делала с куклами. Разобрав очередное механическое чудовище, мы теряли к нему интерес.

Также были «развивающие игры». Но развивали они в нас одно: отвращение к отечественной легкой промышленности.

И тут случилась мода на игру «Монополия». Настоящей не было ни у кого из дворовых знакомых, но гениальность игрушки была в том, что изготовить ее своими руками было куда слаще.

Игру сделал Юрка с пятого этажа, ему было лет 14. На наши игры с ним родители смотрели с опаской, он был, как говорили во дворе, «неполноценный». Но прямого запрета играть с ним не было: я с благодарностью вспоминаю мирок своего детства, в котором не дразнили ни инородцев, ни больных.

Играли мы на марки – другой валюты Юрка не признавал. Мы со Светкой обычно проигрывали, Юрка выигрывал, родители опасались – не научит ли нас игра капиталистическому мышлению…
Игра завораживала. Потрепанный лист ватмана, расчерченный фломастерами, был другой, тайной жизнью. Самостоятельной, как наше гнездовье в ящиках. Но – безопасной.

Родители были довольны: дети больше не пытались влезть на дерево, или испачкать уважаемого директора. Им не грозило обрушение на голову ящиков из-под фруктов. Мы даже перестали кидаться с балкона мелкими арбузами.

Я уже не помню, почему мы охладели к игре. Может быть, из-за того, что однажды с Юркой случился припадок. Может быть, потому что мы выросли, и даже не заметили, как исчез со двора наш ящичный городок.

Светка, которая демонстрировала в игре полную неспособность к стратегическому мышлению, стала успешным оптовым продавцом. Я поработал в коммерции, выезжая больше на артистизме и выдержке, чем на азарте. Юрка живет все в той же квартире со старухой-матерью, у него по-прежнему шизофрения. Всю свою пенсию по инвалидности он тратит на марки.

Ничему нас не научила та игра. Не стали мы олигархами и монополистами. С прохладным недоумением смотрим на очередного нувориша, заявляющего: «у кого нет миллиона – тот лох». Разве что - научила быть людьми. И видеть людей в других.

Моя подруга детства все еще живет в том дворе. Там играют уже другие дети, многие из которых не говорят по-русски. Моя родина теперь – заграница, и я не могу больше забежать к Светке на обед. Уж больно далеко бежать придется.

Ее сын уже почти взрослый, и для него, как и для нас, Юрка был всегда. Но только мы помним соседа с еще не искаженным болезнью лицом. И при встрече здороваемся с ним, а он отворачивается к стене – Юрка больше не узнает нас.

Я хотел тайно подкинуть его матери денег, но Светка сказала, что та бы не обрадовалась, а испугалась. И не стоит давать в открытую – она оскорбится.
Может быть, подкинуть в почтовый ящик оставшиеся с детства марки?
almat_malatov: (Default)
Не раздергиваю шторы. Не хочу, чтобы мой день начинался с грязных глыб смерзшегося снега, оранжевой бабы с кайлом, экскаватора, огороженного наспех сделанным забором, серого света московского утра. Красно-коричневые, тепло светящиеся шторы, и сквозь них - контуры оконных решеток, оберегающих мой мир. Это все, что я готов видеть в этом окне.

Но не могу представить себе, что вообще готов видеть в окне, проснувшись. Солнце и небо? Я не люблю прямой солнечный свет, как и интимный полумрак свечей - люблю электрический. Море? Мне грустно от моря, глядя на него, я всегда остро чувствую, что смертен.
Может быть, тень от листьев бакона?

Ночью, на кишиневской крыше, я обрывал мелкие черные ягоды, и Светка бурчала:
- Ну что ты ешь всякую гадость, я тебе дам хороший виноград!
- Не хочу - хороший, хочу - этот! - смеялся я, кидая в рот горсть единственного любимого мной сорта - дикого, из которого делают плохое тяжелое вино.
- Дитя бакона, - качала она головой, но украдкой съедала ягоду с уцелевшей в 90-е лозы, когда-то бросавшей причудливую тень на паркет бабушкиной квартиры, полированный желтый шкаф, разводы на котором были похожи на безголовую женскую фигуру. Солнце отражалось от хрусталя, фарфоровой белки, голова которой снималась, а в самой белке когда-то была водка, мелких фигурок балерин и пастушек - сокровищ детства.

- Ануууца! Ануууца, заррраза! - кричал директор овощного на первом этаже продавщице. Начинался день.
almat_malatov: (Default)
Не раздергиваю шторы. Не хочу, чтобы мой день начинался с грязных глыб смерзшегося снега, оранжевой бабы с кайлом, экскаватора, огороженного наспех сделанным забором, серого света московского утра. Красно-коричневые, тепло светящиеся шторы, и сквозь них - контуры оконных решеток, оберегающих мой мир. Это все, что я готов видеть в этом окне.

Но не могу представить себе, что вообще готов видеть в окне, проснувшись. Солнце и небо? Я не люблю прямой солнечный свет, как и интимный полумрак свечей - люблю электрический. Море? Мне грустно от моря, глядя на него, я всегда остро чувствую, что смертен.
Может быть, тень от листьев бакона?

Ночью, на кишиневской крыше, я обрывал мелкие черные ягоды, и Светка бурчала:
- Ну что ты ешь всякую гадость, я тебе дам хороший виноград!
- Не хочу - хороший, хочу - этот! - смеялся я, кидая в рот горсть единственного любимого мной сорта - дикого, из которого делают плохое тяжелое вино.
- Дитя бакона, - качала она головой, но украдкой съедала ягоду с уцелевшей в 90-е лозы, когда-то бросавшей причудливую тень на паркет бабушкиной квартиры, полированный желтый шкаф, разводы на котором были похожи на безголовую женскую фигуру. Солнце отражалось от хрусталя, фарфоровой белки, голова которой снималась, а в самой белке когда-то была водка, мелких фигурок балерин и пастушек - сокровищ детства.

- Ануууца! Ануууца, заррраза! - кричал директор овощного на первом этаже продавщице. Начинался день.
almat_malatov: (Default)
Не раздергиваю шторы. Не хочу, чтобы мой день начинался с грязных глыб смерзшегося снега, оранжевой бабы с кайлом, экскаватора, огороженного наспех сделанным забором, серого света московского утра. Красно-коричневые, тепло светящиеся шторы, и сквозь них - контуры оконных решеток, оберегающих мой мир. Это все, что я готов видеть в этом окне.

Но не могу представить себе, что вообще готов видеть в окне, проснувшись. Солнце и небо? Я не люблю прямой солнечный свет, как и интимный полумрак свечей - люблю электрический. Море? Мне грустно от моря, глядя на него, я всегда остро чувствую, что смертен.
Может быть, тень от листьев бакона?

Ночью, на кишиневской крыше, я обрывал мелкие черные ягоды, и Светка бурчала:
- Ну что ты ешь всякую гадость, я тебе дам хороший виноград!
- Не хочу - хороший, хочу - этот! - смеялся я, кидая в рот горсть единственного любимого мной сорта - дикого, из которого делают плохое тяжелое вино.
- Дитя бакона, - качала она головой, но украдкой съедала ягоду с уцелевшей в 90-е лозы, когда-то бросавшей причудливую тень на паркет бабушкиной квартиры, полированный желтый шкаф, разводы на котором были похожи на безголовую женскую фигуру. Солнце отражалось от хрусталя, фарфоровой белки, голова которой снималась, а в самой белке когда-то была водка, мелких фигурок балерин и пастушек - сокровищ детства.

- Ануууца! Ануууца, заррраза! - кричал директор овощного на первом этаже продавщице. Начинался день.
almat_malatov: (Default)
Кишиневские дамы-киоскеры выказывают оживление, когда я покупаю местный литературный альманах: оказывается, его мало кто берет, и в иерархии дам покупатель становится VIP. Они обязательно поговорят с ним - в четырех киосках происходило одно и то же. У меня было подозрение, что остатки русскоязычных пожилых интеллигенток отгородились от времени в будочках, где редко покупают прессу, сигареты чаще. После сегодняшней беседы о грамматике романо-германской группы языков подозрение переросло в уверенность.
***
Доктор, у которого я проходил курс баротерапии, жизнерадостный толстяк лет 65, звонит при мне главврачу:
- Мама, ну когда это кончится? Мама, я хочу в отпуск, к женщинам! Вина хочу, мама!
***
Я покупаю сигареты в киоске у колоритной еврейки лет 60 - грузной, темпераментной, оживленно жестикулирующей.
- Ай, дайте мне мелочь! Поберегите крупные купюры! Вдруг вы сегодня вечером купите машину? Вы что, будете комкать эти фантики?
- Да мне уже 35, в чудеса не верю, какие там машины.
- Ой, ну зачем о возрасте? Я же не выхожу замуж!
- А вдруг сегодня вечером выйдете, а? - в тон отвечаю я.
- Ну, вообще-то муж только в понедельник вернется, - задумчиво говорить она, и что-то считает в уме, - могу даже трижды успеть! - и басовито хохочет.
***
Женский голос из рации в такси кричит кому-то: "Вася, успокойся! Вася, что за девичьи истерики? Ну встань, попей водички, ну всегда летом жарко, Васенька!"
***
На утепеленной, переделанной в подобие эркера лоджии первого этажа, отгороженные от прохожих лишь стеклом, пьют кофе и курят тонкие сигареты две совсем юные девушки - черноволосые, ослепительно красивые юной южной красотой. Говорят по-румынски, шторы не задернуты, хотя уже темнеет. Я замедляю шаг, и украдкой посматриваю на мраморные плечи, вишнево-карие глаза, антрацитом блестящие волосы. И они, не сговариваясь, чуть заметно вскидывают головы, тень гордой улыбки подчеркивает высокие скулы - они знают, что хороши. Потому и не задернуты шторы, потому и замедляли шаг на том месте мужчины.

Будьте счастливы, девочки.
almat_malatov: (Default)
Кишиневские дамы-киоскеры выказывают оживление, когда я покупаю местный литературный альманах: оказывается, его мало кто берет, и в иерархии дам покупатель становится VIP. Они обязательно поговорят с ним - в четырех киосках происходило одно и то же. У меня было подозрение, что остатки русскоязычных пожилых интеллигенток отгородились от времени в будочках, где редко покупают прессу, сигареты чаще. После сегодняшней беседы о грамматике романо-германской группы языков подозрение переросло в уверенность.
***
Доктор, у которого я проходил курс баротерапии, жизнерадостный толстяк лет 65, звонит при мне главврачу:
- Мама, ну когда это кончится? Мама, я хочу в отпуск, к женщинам! Вина хочу, мама!
***
Я покупаю сигареты в киоске у колоритной еврейки лет 60 - грузной, темпераментной, оживленно жестикулирующей.
- Ай, дайте мне мелочь! Поберегите крупные купюры! Вдруг Вы сегодня вечером купите машину? Вы что, будете комкать эти фантики?
- Да мне уже 35, в чудеса не верю, какие там машины.
- Ой, ну зачем о возрасте? Я же не выхожу замуж!
- А вдруг сегодня вечером выйдете, а? - в тон отвечаю я.
- Ну, вообще-то муж только в понедельник вернется, - задумчиво говорить она, и что-то считает в уме, - могу даже трижды успеть! - и басовито хохочет.
***
Женский голос из рации в такси кричит кому-то: "Вася, успокойся! Вася, что за девичьи истерики? Ну встань, попей водички, ну всегда летом жарко, Васенька!"
***
На утепеленной, переделанной в подобие эркера лоджии первого этажа, отгороженные от прохожих лишь стеклом, пьют кофе и курят тонкие сигареты две совсем юные девушки - черноволосые, ослепительно красивые юной южной красотой. Говорят по-румынски, шторы не задернуты, хотя уже темнеет. Я замедляю шаг, и украдкой посматриваю на мраморные плечи, вишнево-карие глаза, антрацитом блестящие волосы. И они, не сговариваясь, чуть заметно вскидывают головы, тень гордой улыбки подчеркивает высокие скулы - они знают, что хороши. Потому и не задернуты шторы, потому и замедляли шаг на том месте мужчины.

Будьте счастливы, девочки.
almat_malatov: (Default)
Кишиневские дамы-киоскеры выказывают оживление, когда я покупаю местный литературный альманах: оказывается, его мало кто берет, и в иерархии дам покупатель становится VIP. Они обязательно поговорят с ним - в четырех киосках происходило одно и то же. У меня было подозрение, что остатки русскоязычных пожилых интеллигенток отгородились от времени в будочках, где редко покупают прессу, сигареты чаще. После сегодняшней беседы о грамматике романо-германской группы языков подозрение переросло в уверенность.
***
Доктор, у которого я проходил курс баротерапии, жизнерадостный толстяк лет 65, звонит при мне главврачу:
- Мама, ну когда это кончится? Мама, я хочу в отпуск, к женщинам! Вина хочу, мама!
***
Я покупаю сигареты в киоске у колоритной еврейки лет 60 - грузной, темпераментной, оживленно жестикулирующей.
- Ай, дайте мне мелочь! Поберегите крупные купюры! Вдруг Вы сегодня вечером купите машину? Вы что, будете комкать эти фантики?
- Да мне уже 35, в чудеса не верю, какие там машины.
- Ой, ну зачем о возрасте? Я же не выхожу замуж!
- А вдруг сегодня вечером выйдете, а? - в тон отвечаю я.
- Ну, вообще-то муж только в понедельник вернется, - задумчиво говорить она, и что-то считает в уме, - могу даже трижды успеть! - и басовито хохочет.
***
Женский голос из рации в такси кричит кому-то: "Вася, успокойся! Вася, что за девичьи истерики? Ну встань, попей водички, ну всегда летом жарко, Васенька!"
***
На утепеленной, переделанной в подобие эркера лоджии первого этажа, отгороженные от прохожих лишь стеклом, пьют кофе и курят тонкие сигареты две совсем юные девушки - черноволосые, ослепительно красивые юной южной красотой. Говорят по-румынски, шторы не задернуты, хотя уже темнеет. Я замедляю шаг, и украдкой посматриваю на мраморные плечи, вишнево-карие глаза, антрацитом блестящие волосы. И они, не сговариваясь, чуть заметно вскидывают головы, тень гордой улыбки подчеркивает высокие скулы - они знают, что хороши. Потому и не задернуты шторы, потому и замедляли шаг на том месте мужчины.

Будьте счастливы, девочки.
almat_malatov: (Default)
Зачать детей следует только натуральным путем - таково решение министра здравоохранения, который заявил, что не позволит экстракорпорального оплодотворения в Республике Молдова. По словам Владимира Хотиняну, в частном секторе медицины государство не контролирует яйцеклетки женщины. «Существует риск трафика яйцеклеток, что равняется трафику органов», - заявил министр.
«Мы предложим поправки к Закону здоровья деторождения, тогда примем правильное решение, чтобы в стране не было анархии», - добавил Владимир Хотиняну, решение которого рискует быть оспоренным частной клиникой в Европейском суде по правам человека.


Следующий шаг - запретить молдованам дрочить. Я, конечно, понимаю, что министры здравоохранения - не врачи. Но знать разницу между клеткой и органом было бы неплохо. Это школьная программа.

Видеозапись феерии. Тут еще хлеще. Приоткрываются мотивы: его родственница работает доктором где-то там.
almat_malatov: (Default)
Зачать детей следует только натуральным путем - таково решение министра здравоохранения, который заявил, что не позволит экстракорпорального оплодотворения в Республике Молдова. По словам Владимира Хотиняну, в частном секторе медицины государство не контролирует яйцеклетки женщины. «Существует риск трафика яйцеклеток, что равняется трафику органов», - заявил министр.
«Мы предложим поправки к Закону здоровья деторождения, тогда примем правильное решение, чтобы в стране не было анархии», - добавил Владимир Хотиняну, решение которого рискует быть оспоренным частной клиникой в Европейском суде по правам человека.


Следующий шаг - запретить молдованам дрочить. Я, конечно, понимаю, что министры здравоохранения - не врачи. Но знать разницу между клеткой и органом было бы неплохо. Это школьная программа.

Видеозапись феерии. Тут еще хлеще. Приоткрываются мотивы: его родственница работает доктором где-то там.
almat_malatov: (Default)
Зачать детей следует только натуральным путем - таково решение министра здравоохранения, который заявил, что не позволит экстракорпорального оплодотворения в Республике Молдова. По словам Владимира Хотиняну, в частном секторе медицины государство не контролирует яйцеклетки женщины. «Существует риск трафика яйцеклеток, что равняется трафику органов», - заявил министр.
«Мы предложим поправки к Закону здоровья деторождения, тогда примем правильное решение, чтобы в стране не было анархии», - добавил Владимир Хотиняну, решение которого рискует быть оспоренным частной клиникой в Европейском суде по правам человека.


Следующий шаг - запретить молдованам дрочить. Я, конечно, понимаю, что министры здравоохранения - не врачи. Но знать разницу между клеткой и органом было бы неплохо. Это школьная программа.

Видеозапись феерии. Тут еще хлеще. Приоткрываются мотивы: его родственница работает доктором где-то там.
almat_malatov: (Default)


Сильно недооцененная вокалистка все-таки.

Profile

almat_malatov: (Default)
almat_malatov

April 2016

S M T W T F S
     12
3456789
101112 13141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 03:42 pm
Powered by Dreamwidth Studios