almat_malatov: (Default)
ELLE/декабрь 2007


- Куда это ты собрался? – мать без особого интереса наблюдала за моими сборами. К тому, что я много езжу, она привыкла.
- К друзьям на выходные.
- А где они живут?
- За МКАДом.

Я не обманываю, Чечня действительно за МКАДом, но мама любит читать газеты и смотреть телевизор, пугать ее конкретикой ни к чему. Поэтому я втихаря уезжаю во Внуково.

Стойку, где регистрируют рейс до Грозного, я нахожу без труда: над толпой возвышается папаха, вокруг папахи стоят женщины в платках. В самолете почти никто не берет у проводника ланч: еще не истек Рамадан, днем соблюдается пост. Вылет задерживают «по причине интенсивного воздушного движения над аэропортом» (кто бы мог подумать, что над аэропортами бывает интенсивное воздушное движение), сам перелет – почти три часа, и из самолета я выхожу в состоянии жестокой табачной абстиненции. Меня должен встречать студенческий друг-чеченец, и я планирую спрятаться за угол, и перекурить. Но вместе с другом меня приходят встречать его братья, и пожилая мать, а при стариках там не курят, тем более днем, в пост.
При родителях не курит даже старший сын. Младшие братья не курят при старшем, на улицах нет людей с сигаретами. Покурить удается только через два часа, после подробного расспроса главы семейства о здоровье моих родителей,Москве, и политике . Вспомнив школьные годы, мы дымим, спрятавшись за коровником.

Нет алкоголя в магазинах: сухой закон. Говорят, раньше были точки, на которых продавали наркотики, но сейчас разогнали всех торговцев – кого посадили, кого пристрелили.

Город производит странное впечатление: очень силен контраст между разрушенными домами, и отстроенными районами. Стены недостроенного дома моих друзей испещрены входными отверстиями от пуль – обстрел шел с расстояния 300 метров, выйти из комнаты было невозможно.

– Несколько дней не могли выйти, но жить надо, есть надо. Вышла, села картошку чистить, пусть стреляет. Вот тут была моя голова, а вот тут… – старая чеченка показывает на пулевое отверстие в десяти сантиметрах выше.
- Страшно было?
- Привыкли, сынок. Некогда было бояться – сначала выживали, потом с мародерами боролись – и с нашими, и с русскими. А теперь опять начали дом достраивать. Было бы здоровье, да руки – достроим.

Чтобы успеть посмотреть республику, и поговорить со всеми, с кем запланировал, встаю непривычно рано – в 9 утра. Помогает проснуться ругань во дворе – хозяйка, как старая орлица, с клекотом напрыгивает на внучку, выговаривая ей сначала по-чеченски, а потом и по-русски – мать у внучки русская, на двух языках быстрее дойдет. «Учишься плохо, по дому работаешь плохо, кто тебя замуж возьмет? Ничего не умеешь! Посмотри, как ты постель заправила – мужчина даже аккуратней сделает!». На мой взгляд, девчонка работает, не разгибая спины, прошу ее не ругать.
- Неее, ленивая! – машет рукой старуха. 14-летняя Марьям застенчиво улыбается. Думаю, замуж ее возьмут без проблем – красивая.

- Так и всю жизнь проспать можно – 75-летний отец семейства подмигивает мне. День стариков начинается в 4 утра – в пост едят затемно. Потом – доить коров, работать по хозяйству, торговать молоком и сметаной на рынке, вечером – смотреть телевизор, обогреваясь от самодельной газовой плиты. Посреди просмотра политических дебатов гаснет свет.

- Я бы тех, кто так с электричеством делает, на 10 лет бы сажал! – ругается отец, телевизор погас в самый интересный момент.
- Он старой закалки – смеются в темноте тридцатилетние близнецы – младшие сыновья. Из десяти детей после войны осталось четыре, шестеро внуков – сироты, о них заботится вся семья. Старший внук и везет нас в город на старой «Волге».Read more... )
almat_malatov: (Default)
ELLE/декабрь 2007


- Куда это ты собрался? – мать без особого интереса наблюдала за моими сборами. К тому, что я много езжу, она привыкла.
- К друзьям на выходные.
- А где они живут?
- За МКАДом.

Я не обманываю, Чечня действительно за МКАДом, но мама любит читать газеты и смотреть телевизор, пугать ее конкретикой ни к чему. Поэтому я втихаря уезжаю во Внуково.

Стойку, где регистрируют рейс до Грозного, я нахожу без труда: над толпой возвышается папаха, вокруг папахи стоят женщины в платках. В самолете почти никто не берет у проводника ланч: еще не истек Рамадан, днем соблюдается пост. Вылет задерживают «по причине интенсивного воздушного движения над аэропортом» (кто бы мог подумать, что над аэропортами бывает интенсивное воздушное движение), сам перелет – почти три часа, и из самолета я выхожу в состоянии жестокой табачной абстиненции. Меня должен встречать студенческий друг-чеченец, и я планирую спрятаться за угол, и перекурить. Но вместе с другом меня приходят встречать его братья, и пожилая мать, а при стариках там не курят, тем более днем, в пост.
При родителях не курит даже старший сын. Младшие братья не курят при старшем, на улицах нет людей с сигаретами. Покурить удается только через два часа, после подробного расспроса главы семейства о здоровье моих родителей,Москве, и политике . Вспомнив школьные годы, мы дымим, спрятавшись за коровником.

Нет алкоголя в магазинах: сухой закон. Говорят, раньше были точки, на которых продавали наркотики, но сейчас разогнали всех торговцев – кого посадили, кого пристрелили.

Город производит странное впечатление: очень силен контраст между разрушенными домами, и отстроенными районами. Стены недостроенного дома моих друзей испещрены входными отверстиями от пуль – обстрел шел с расстояния 300 метров, выйти из комнаты было невозможно.

– Несколько дней не могли выйти, но жить надо, есть надо. Вышла, села картошку чистить, пусть стреляет. Вот тут была моя голова, а вот тут… – старая чеченка показывает на пулевое отверстие в десяти сантиметрах выше.
- Страшно было?
- Привыкли, сынок. Некогда было бояться – сначала выживали, потом с мародерами боролись – и с нашими, и с русскими. А теперь опять начали дом достраивать. Было бы здоровье, да руки – достроим.

Чтобы успеть посмотреть республику, и поговорить со всеми, с кем запланировал, встаю непривычно рано – в 9 утра. Помогает проснуться ругань во дворе – хозяйка, как старая орлица, с клекотом напрыгивает на внучку, выговаривая ей сначала по-чеченски, а потом и по-русски – мать у внучки русская, на двух языках быстрее дойдет. «Учишься плохо, по дому работаешь плохо, кто тебя замуж возьмет? Ничего не умеешь! Посмотри, как ты постель заправила – мужчина даже аккуратней сделает!». На мой взгляд, девчонка работает, не разгибая спины, прошу ее не ругать.
- Неее, ленивая! – машет рукой старуха. 14-летняя Марьям застенчиво улыбается. Думаю, замуж ее возьмут без проблем – красивая.

- Так и всю жизнь проспать можно – 75-летний отец семейства подмигивает мне. День стариков начинается в 4 утра – в пост едят затемно. Потом – доить коров, работать по хозяйству, торговать молоком и сметаной на рынке, вечером – смотреть телевизор, обогреваясь от самодельной газовой плиты. Посреди просмотра политических дебатов гаснет свет.

- Я бы тех, кто так с электричеством делает, на 10 лет бы сажал! – ругается отец, телевизор погас в самый интересный момент.
- Он старой закалки – смеются в темноте тридцатилетние близнецы – младшие сыновья. Из десяти детей после войны осталось четыре, шестеро внуков – сироты, о них заботится вся семья. Старший внук и везет нас в город на старой «Волге».Read more... )
almat_malatov: (Default)
ELLE/декабрь 2007


- Куда это ты собрался? – мать без особого интереса наблюдала за моими сборами. К тому, что я много езжу, она привыкла.
- К друзьям на выходные.
- А где они живут?
- За МКАДом.

Я не обманываю, Чечня действительно за МКАДом, но мама любит читать газеты и смотреть телевизор, пугать ее конкретикой ни к чему. Поэтому я втихаря уезжаю во Внуково.

Стойку, где регистрируют рейс до Грозного, я нахожу без труда: над толпой возвышается папаха, вокруг папахи стоят женщины в платках. В самолете почти никто не берет у проводника ланч: еще не истек Рамадан, днем соблюдается пост. Вылет задерживают «по причине интенсивного воздушного движения над аэропортом» (кто бы мог подумать, что над аэропортами бывает интенсивное воздушное движение), сам перелет – почти три часа, и из самолета я выхожу в состоянии жестокой табачной абстиненции. Меня должен встречать студенческий друг-чеченец, и я планирую спрятаться за угол, и перекурить. Но вместе с другом меня приходят встречать его братья, и пожилая мать, а при стариках там не курят, тем более днем, в пост.
При родителях не курит даже старший сын. Младшие братья не курят при старшем, на улицах нет людей с сигаретами. Покурить удается только через два часа, после подробного расспроса главы семейства о здоровье моих родителей,Москве, и политике . Вспомнив школьные годы, мы дымим, спрятавшись за коровником.

Нет алкоголя в магазинах: сухой закон. Говорят, раньше были точки, на которых продавали наркотики, но сейчас разогнали всех торговцев – кого посадили, кого пристрелили.

Город производит странное впечатление: очень силен контраст между разрушенными домами, и отстроенными районами. Стены недостроенного дома моих друзей испещрены входными отверстиями от пуль – обстрел шел с расстояния 300 метров, выйти из комнаты было невозможно.

– Несколько дней не могли выйти, но жить надо, есть надо. Вышла, села картошку чистить, пусть стреляет. Вот тут была моя голова, а вот тут… – старая чеченка показывает на пулевое отверстие в десяти сантиметрах выше.
- Страшно было?
- Привыкли, сынок. Некогда было бояться – сначала выживали, потом с мародерами боролись – и с нашими, и с русскими. А теперь опять начали дом достраивать. Было бы здоровье, да руки – достроим.

Чтобы успеть посмотреть республику, и поговорить со всеми, с кем запланировал, встаю непривычно рано – в 9 утра. Помогает проснуться ругань во дворе – хозяйка, как старая орлица, с клекотом напрыгивает на внучку, выговаривая ей сначала по-чеченски, а потом и по-русски – мать у внучки русская, на двух языках быстрее дойдет. «Учишься плохо, по дому работаешь плохо, кто тебя замуж возьмет? Ничего не умеешь! Посмотри, как ты постель заправила – мужчина даже аккуратней сделает!». На мой взгляд, девчонка работает, не разгибая спины, прошу ее не ругать.
- Неее, ленивая! – машет рукой старуха. 14-летняя Марьям застенчиво улыбается. Думаю, замуж ее возьмут без проблем – красивая.

- Так и всю жизнь проспать можно – 75-летний отец семейства подмигивает мне. День стариков начинается в 4 утра – в пост едят затемно. Потом – доить коров, работать по хозяйству, торговать молоком и сметаной на рынке, вечером – смотреть телевизор, обогреваясь от самодельной газовой плиты. Посреди просмотра политических дебатов гаснет свет.

- Я бы тех, кто так с электричеством делает, на 10 лет бы сажал! – ругается отец, телевизор погас в самый интересный момент.
- Он старой закалки – смеются в темноте тридцатилетние близнецы – младшие сыновья. Из десяти детей после войны осталось четыре, шестеро внуков – сироты, о них заботится вся семья. Старший внук и везет нас в город на старой «Волге».Read more... )

Profile

almat_malatov: (Default)
almat_malatov

April 2016

S M T W T F S
     12
3456789
101112 13141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 03:51 pm
Powered by Dreamwidth Studios