![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Меня всегда волновал внутренний мир тех, кто придумывает названия еды. На днях был в гостях, и ел конфеты. Ел с некоторой опаской, так как назывались они "Лебедушка", "Буревестник", "Ласточка". Думал, будут перья да кости на зубах хрустеть, но нет. Внутри была помадка.
Конфета "Васильки" оказалась без цветов, внутри карамели "Москвичка" была обнаружена темно-коричневая вязкая субстанция.
Понаехавший, наверное, конфету сочинял. Вот прямо так и вижу: сидит лимитчик Петр, свесив густую челку, чуть расставив ноги в синих трусах (да чистые еще, третьего дни менял!), и смотрит с обидой на фотокарточку москвички. И шепчет, занюхивая черным хлебом водку: "Чо, нехорош для тебя Петька, а, чистюля? Тоже мне, фифа! У самой-то снутре говна полно!" Ну и отомстил, как смог. Потом все стало, как у людей: женился на Лизавете с шоколадного цеха, а через 15 лет дали им квартиру с ванной, "можешь холодной мыть хохол, горячей - пот пор". И дочка их, Мариночка, (музыкальная школа и каток), уже цедила сквозь зубы: "Понаехали тут!", но над "Москва слезам не верит" все же плакала.
Ну а что творилось в голове у придумавшего кисту яичника "Раковую шейку" и конфеты мирный атом в каждый дом "Радий", которые после чернобыльской аварии выглядели особо пикантно, я и представить боюсь. Это вам не Петька с РотФронта, тут явно гнилая интеллигенция постаралась.
