(no subject)

Очень яркое интервью с Ией Саввиной. Цитатой мне почему-то хочется выбрать этот отрывок:

– Простите меня за этот вопрос, но я спрошу о вашем сыне Сергее Шестакове.

– Я никогда ничего не скрываю и от этой темы не ухожу. Напротив.

– Вы не отказались от дауна, вырастили его, доказали, что он может быть полноценным членом общества, счастливым человеком, художником. Почему этот пример не переломил ситуацию, не изменил отношения к проблеме вообще?

– А кто об этом знает?

– Многие, по-моему.

– Немногие, во-первых, а во-вторых, что же, я не осуждаю тех, кому это бремя оказывается не по силам. У меня самой в жизни была минута слабости. Когда Сереже было семь, я узнала, что есть отличная лесная школа под Москвой, и захотела отдать его туда. Человек, которому я позвонила – я часто забываю фамилии, но эту запомнила на всю жизнь, Ченцов, – спросил: «Вы хотите отказаться от ребенка?» «Нет, что вы, как вы могли подумать…» – «Тогда не отдавайте его никуда и никогда». Так я и сделала.

Сережу спас профессор Сперанский, знаменитый педиатр, который прожил 96 лет и выбросился из окна, когда узнал, что у него рак. Тогда ему было 80, выглядел он на 60, излучал уверенность и силу. Я понесла к нему трехмесячного сына, наслушавшись разговоров о том, что такие дети к четырем годам не умеют сидеть и редко доживают до двадцати. Сперанский взял Сережу на руки и ушел с ним на сорок минут – как можно сорок минут осматривать младенца, не представляю, что уж он там выслушивал-выстукивал, – и вернулся со словами: «Вам будет очень трудно, но, думаю, вы справитесь». Поначалу прописал одно: покупать на рынке печенку, протирать и кормить. Показаться через три месяца. Трехмесячного! Телячьей печенкой! Но протирали и кормили, и, увидев полугодовалого Сережу, он сказал: «Вы принесли мне совсем другого ребенка!» А дальше – массаж ног, потому что ноги были колесом. А дальше – бабушка Янина Адольфовна, педагог, оставила работу и занималась только внуком. Из-за этой бабушки я шестнадцать лет прожила в семье первого мужа, когда давно уже никакой семьи в общем не было. Но Сережа рос, и учился, и знает наизусть сотни стихов, и говорит по-английски, и ему 53 года. Если бы он не был болен, он был бы, думаю, гением, – но он и с лишней хромосомой полноценней иных здоровых.

(no subject)

Очень яркое интервью с Ией Саввиной. Цитатой мне почему-то хочется выбрать этот отрывок:

– Простите меня за этот вопрос, но я спрошу о вашем сыне Сергее Шестакове.

– Я никогда ничего не скрываю и от этой темы не ухожу. Напротив.

– Вы не отказались от дауна, вырастили его, доказали, что он может быть полноценным членом общества, счастливым человеком, художником. Почему этот пример не переломил ситуацию, не изменил отношения к проблеме вообще?

– А кто об этом знает?

– Многие, по-моему.

– Немногие, во-первых, а во-вторых, что же, я не осуждаю тех, кому это бремя оказывается не по силам. У меня самой в жизни была минута слабости. Когда Сереже было семь, я узнала, что есть отличная лесная школа под Москвой, и захотела отдать его туда. Человек, которому я позвонила – я часто забываю фамилии, но эту запомнила на всю жизнь, Ченцов, – спросил: «Вы хотите отказаться от ребенка?» «Нет, что вы, как вы могли подумать…» – «Тогда не отдавайте его никуда и никогда». Так я и сделала.

Сережу спас профессор Сперанский, знаменитый педиатр, который прожил 96 лет и выбросился из окна, когда узнал, что у него рак. Тогда ему было 80, выглядел он на 60, излучал уверенность и силу. Я понесла к нему трехмесячного сына, наслушавшись разговоров о том, что такие дети к четырем годам не умеют сидеть и редко доживают до двадцати. Сперанский взял Сережу на руки и ушел с ним на сорок минут – как можно сорок минут осматривать младенца, не представляю, что уж он там выслушивал-выстукивал, – и вернулся со словами: «Вам будет очень трудно, но, думаю, вы справитесь». Поначалу прописал одно: покупать на рынке печенку, протирать и кормить. Показаться через три месяца. Трехмесячного! Телячьей печенкой! Но протирали и кормили, и, увидев полугодовалого Сережу, он сказал: «Вы принесли мне совсем другого ребенка!» А дальше – массаж ног, потому что ноги были колесом. А дальше – бабушка Янина Адольфовна, педагог, оставила работу и занималась только внуком. Из-за этой бабушки я шестнадцать лет прожила в семье первого мужа, когда давно уже никакой семьи в общем не было. Но Сережа рос, и учился, и знает наизусть сотни стихов, и говорит по-английски, и ему 53 года. Если бы он не был болен, он был бы, думаю, гением, – но он и с лишней хромосомой полноценней иных здоровых.

(no subject)

Очень яркое интервью с Ией Саввиной. Цитатой мне почему-то хочется выбрать этот отрывок:

– Простите меня за этот вопрос, но я спрошу о вашем сыне Сергее Шестакове.

– Я никогда ничего не скрываю и от этой темы не ухожу. Напротив.

– Вы не отказались от дауна, вырастили его, доказали, что он может быть полноценным членом общества, счастливым человеком, художником. Почему этот пример не переломил ситуацию, не изменил отношения к проблеме вообще?

– А кто об этом знает?

– Многие, по-моему.

– Немногие, во-первых, а во-вторых, что же, я не осуждаю тех, кому это бремя оказывается не по силам. У меня самой в жизни была минута слабости. Когда Сереже было семь, я узнала, что есть отличная лесная школа под Москвой, и захотела отдать его туда. Человек, которому я позвонила – я часто забываю фамилии, но эту запомнила на всю жизнь, Ченцов, – спросил: «Вы хотите отказаться от ребенка?» «Нет, что вы, как вы могли подумать…» – «Тогда не отдавайте его никуда и никогда». Так я и сделала.

Сережу спас профессор Сперанский, знаменитый педиатр, который прожил 96 лет и выбросился из окна, когда узнал, что у него рак. Тогда ему было 80, выглядел он на 60, излучал уверенность и силу. Я понесла к нему трехмесячного сына, наслушавшись разговоров о том, что такие дети к четырем годам не умеют сидеть и редко доживают до двадцати. Сперанский взял Сережу на руки и ушел с ним на сорок минут – как можно сорок минут осматривать младенца, не представляю, что уж он там выслушивал-выстукивал, – и вернулся со словами: «Вам будет очень трудно, но, думаю, вы справитесь». Поначалу прописал одно: покупать на рынке печенку, протирать и кормить. Показаться через три месяца. Трехмесячного! Телячьей печенкой! Но протирали и кормили, и, увидев полугодовалого Сережу, он сказал: «Вы принесли мне совсем другого ребенка!» А дальше – массаж ног, потому что ноги были колесом. А дальше – бабушка Янина Адольфовна, педагог, оставила работу и занималась только внуком. Из-за этой бабушки я шестнадцать лет прожила в семье первого мужа, когда давно уже никакой семьи в общем не было. Но Сережа рос, и учился, и знает наизусть сотни стихов, и говорит по-английски, и ему 53 года. Если бы он не был болен, он был бы, думаю, гением, – но он и с лишней хромосомой полноценней иных здоровых.

Вот и все у них так

Капсульная комната называется Sleep Box и предназначена для пассажиров, которые в ожидании рейса хотят поспать в комфорте. Арендовать капсулу можно как на полчаса, так и на несколько часов. Стоить час аренды будет около 10 долларов. За эти деньги пассажиру предоставляется кровать со сменным бельём, телевизор и Wi-Fi. В комнате есть вентиляция и место для багажа. Капсулу можно выбрать на одного человека, на двух или трёх.

Сейчас бюро Arch Group ведёт переговоры с зарубежными компаниями: модульные комнаты собираются закупать для аэропортов, вокзалов, бизнес-центров и медицинских учреждений многие европейские страны. По словам создателей, хотя в Японии и Великобритании тоже делают модульные отели, изобретение Arch Group не имеет аналогов в мире и даже запатентовано.

Михаил Крымов, соруководитель Arch Group: «Идея сделать модульные комнаты отдыха родилась у нас 2 года назад. Мы представили концепт в интернете, он вызвал большой интерес, поэтому мы решили развить эту историю и делать такие коробки на заказ. Уже есть заказы из-за рубежа. Стоимость комнаты составляет от 10 до 40 тысяч долларов, в зависимости от объема и используемых материалов. Конечно, в мире есть подобные комнаты: в Великобритании есть модульный отель в аэропорту, а в Японии — капсульные отели, но там только кровати с перегородками, больше ничего. Мы же предлагаем поспать в отдельной комнате в комфорте, уюте и чистоте».

8 часов - 80 баксов. За эти деньги можно и в обычной гостинице поспать. Весь практический смысл капсулы - дешевизна. Койка, телевизор, откидной столик. Все.
Лучше бы они просто кровати с перегородками ставили. Но как же в московском аэропорту - и дешево? Так нельзя.

И в итоге те, кто спали в зале ожидания, в нем же и останутся.

Вот и все у них так

Капсульная комната называется Sleep Box и предназначена для пассажиров, которые в ожидании рейса хотят поспать в комфорте. Арендовать капсулу можно как на полчаса, так и на несколько часов. Стоить час аренды будет около 10 долларов. За эти деньги пассажиру предоставляется кровать со сменным бельём, телевизор и Wi-Fi. В комнате есть вентиляция и место для багажа. Капсулу можно выбрать на одного человека, на двух или трёх.

Сейчас бюро Arch Group ведёт переговоры с зарубежными компаниями: модульные комнаты собираются закупать для аэропортов, вокзалов, бизнес-центров и медицинских учреждений многие европейские страны. По словам создателей, хотя в Японии и Великобритании тоже делают модульные отели, изобретение Arch Group не имеет аналогов в мире и даже запатентовано.

Михаил Крымов, соруководитель Arch Group: «Идея сделать модульные комнаты отдыха родилась у нас 2 года назад. Мы представили концепт в интернете, он вызвал большой интерес, поэтому мы решили развить эту историю и делать такие коробки на заказ. Уже есть заказы из-за рубежа. Стоимость комнаты составляет от 10 до 40 тысяч долларов, в зависимости от объема и используемых материалов. Конечно, в мире есть подобные комнаты: в Великобритании есть модульный отель в аэропорту, а в Японии — капсульные отели, но там только кровати с перегородками, больше ничего. Мы же предлагаем поспать в отдельной комнате в комфорте, уюте и чистоте».

8 часов - 80 баксов. За эти деньги можно и в обычной гостинице поспать. Весь практический смысл капсулы - дешевизна. Койка, телевизор, откидной столик. Все.
Лучше бы они просто кровати с перегородками ставили. Но как же в московском аэропорту - и дешево? Так нельзя.

И в итоге те, кто спали в зале ожидания, в нем же и останутся.

Вот и все у них так

Капсульная комната называется Sleep Box и предназначена для пассажиров, которые в ожидании рейса хотят поспать в комфорте. Арендовать капсулу можно как на полчаса, так и на несколько часов. Стоить час аренды будет около 10 долларов. За эти деньги пассажиру предоставляется кровать со сменным бельём, телевизор и Wi-Fi. В комнате есть вентиляция и место для багажа. Капсулу можно выбрать на одного человека, на двух или трёх.

Сейчас бюро Arch Group ведёт переговоры с зарубежными компаниями: модульные комнаты собираются закупать для аэропортов, вокзалов, бизнес-центров и медицинских учреждений многие европейские страны. По словам создателей, хотя в Японии и Великобритании тоже делают модульные отели, изобретение Arch Group не имеет аналогов в мире и даже запатентовано.

Михаил Крымов, соруководитель Arch Group: «Идея сделать модульные комнаты отдыха родилась у нас 2 года назад. Мы представили концепт в интернете, он вызвал большой интерес, поэтому мы решили развить эту историю и делать такие коробки на заказ. Уже есть заказы из-за рубежа. Стоимость комнаты составляет от 10 до 40 тысяч долларов, в зависимости от объема и используемых материалов. Конечно, в мире есть подобные комнаты: в Великобритании есть модульный отель в аэропорту, а в Японии — капсульные отели, но там только кровати с перегородками, больше ничего. Мы же предлагаем поспать в отдельной комнате в комфорте, уюте и чистоте».

8 часов - 80 баксов. За эти деньги можно и в обычной гостинице поспать. Весь практический смысл капсулы - дешевизна. Койка, телевизор, откидной столик. Все.
Лучше бы они просто кровати с перегородками ставили. Но как же в московском аэропорту - и дешево? Так нельзя.

И в итоге те, кто спали в зале ожидания, в нем же и останутся.