(no subject)
May. 19th, 2008 04:27 pmСегодня умерла Римма Казакова.
Я говорил с ней по телефону полгода назад, голос был вполне бодрым. Несгибаемой воли была женщина.
У моего поколения 30-40 летних пришел тот возраст, когда умирают те, кто формировал социокультурный фон в нашем детстве-юности. Это грустно, и пока еще непривычно.
Постарею, побелею,
Как земля зимой.
Я тобой переболею,
Ненаглядный мой.
Я тобой перетоскую, —
Переворошу.
По тебе перетолкую,
Что в себе ношу.
До небес и бездн достану,
Время торопя.
И совсем твоею стану —
Только без тебя.
Мой товарищ стародавний,
Суд мой и судьба,
Я тобой перестрадаю,
Чтоб найти себя.
Я узнаю цену раю,
Ад вкусив в раю.
Я тобой переиграю
Молодость свою.
Переходы, перегрузки,
Долгий путь домой…
Вспоминай меня без грусти,
Ненаглядный мой.
1970
Я говорил с ней по телефону полгода назад, голос был вполне бодрым. Несгибаемой воли была женщина.
У моего поколения 30-40 летних пришел тот возраст, когда умирают те, кто формировал социокультурный фон в нашем детстве-юности. Это грустно, и пока еще непривычно.
Постарею, побелею,
Как земля зимой.
Я тобой переболею,
Ненаглядный мой.
Я тобой перетоскую, —
Переворошу.
По тебе перетолкую,
Что в себе ношу.
До небес и бездн достану,
Время торопя.
И совсем твоею стану —
Только без тебя.
Мой товарищ стародавний,
Суд мой и судьба,
Я тобой перестрадаю,
Чтоб найти себя.
Я узнаю цену раю,
Ад вкусив в раю.
Я тобой переиграю
Молодость свою.
Переходы, перегрузки,
Долгий путь домой…
Вспоминай меня без грусти,
Ненаглядный мой.
1970