Глотка. Сентябрь.
Feb. 27th, 2009 05:46 pmВдова
Я проснулась от того, что кто-то пытался уколоть меня длинной блестящей иглой. Бесцветные губы этого человека странно кривились, средне-серые глаза были обведены темными, желтоватыми кругами. Игла была опасна, она несла смерть, позор, забвение, но я не могла оттолкнуть его, не могла заставить себя дотронуться до этого существа, и единственным спасением было проснуться.
Я сидела на кровати, сдерживая рукой колотящееся о тонкие ребра сердце, напоминая себе, что это сон, что нельзя спать в сумерках. Что в сумерках приходит серое, безликое, растворяющее тебя, выпускающее наружу узников костяной, неправильной формы коробки.
Кошмары снились мне с детства, вернее, мне не снилось ничего другого. Я привыкла к ним, и даже научилась, не просыпаясь, откручивать сюжет назад, переигрывать его в свою пользу, и спать дальше. В крайнем случае, всегда можно было проснуться – как сейчас.
Как будто плывя над пылью в сером свете сентября, я вдевалась в джинсы, свитер, выбирала из серого волосы, отграничивала их в пространстве банковской резинкой. Глотала воду, смывала сон изнутри, выходила в осеннее равноденствие, шла, шла.
Позже мы стояли под дверью Кибира с бутылками, какой-то дежурной магазинной едой, и упорно вдавливали косенькую кнопку звонка. Кибир вернулся утром из Мюнхена, и ждал нас – «вот только приму ванну».
Никто не шевелился внутри огромной, треснувшей мелкой сеточкой квартиры, и мы стали стучать в дверь.
«Уходите», - раздался глухой голос не-Кибира, голос, после которого мы, не сговариваясь, принялись выбивать дверь, и выбив, схватили прямо в прихожей кто что – низенькую табуретку, старую лыжу. Позабытые авоськи обмякли в углу. Мы неслись вглубь квартиры, распахивая двери, в ужасе отшатываясь от полотенец, свисавших с веревок, толкали тяжелую дверь в ванную.
Кибир лежал в остывшей воде, на серо-желтом лице глаза были неподвижны, от расширенных зрачков разбегалось по радужке отражение паутинки трещин на потолке. Его тело казалось уже исчезающим, застывшим на двух с половиной измерениях, начавшим таять.
Мы били его по щекам, слушали глухое, замедленное сердцебиение, растирали уши, пока Кибир не сказал все тем же голосом – «это он».
- Кто - он?! – тормошили его, пока я сидела на краю ванны, и сжимала в руке воду.
- Среднего роста, - ответила я. У него были серые волосы и средне-серые глаза с желтоватыми кругами. Он уколол его.
- Кто это, как его зовут?
И, как только я произношу его имя, моя шея стремительно вытягивается, какая-то сила с хрустом припечатывает мое горло к желтому потрескавшемуся фаянсу, заталкивает внезапно ставшее большим и неповоротливым тело в ванну. Теперь не Кибир - я лежу в остывающей воде среди невидимых, медленно сжимающих меня осколков стекла.
- Правило номер один, - шепчет идущий откуда-то рядом голос, - никогда не принимай ванну со стеклом. Правило номер два: убедись, что в ванной ты одна, - и я понимаю, что абсолютно одинока, как был одинок перед смертью Кибир, как одиноки перед смертью мы все.
И я просыпаюсь, как выныриваю. На самом деле выныриваю: я заснула в ванне, и вода выходит из трахеи с режущей болью.
Я надрывно кашляю, из глаз хлещут слезы, вода мелко дрожит вокруг моих колен.
Я никогда не боялась ни воды, ни огня. Мой выход в ничто откроют не они. Поэтому я спокойна. Нагнув голову, я надавливаю над ямочкой между ключиц, чтобы кашель вытолкнул остатки воды, пены для ванн, легкой накипи отшелушившейся кожи. Я не боюсь воды. Только высоты.
В зеркале отражаются серые глаза в красных прожилках. Я отворачиваюсь, и иду к кухонному окну. «Что-то не так», - говорит мне краешек сознания. Что-то действительно не так.
Ключ исчез с подоконника.
Я проснулась от того, что кто-то пытался уколоть меня длинной блестящей иглой. Бесцветные губы этого человека странно кривились, средне-серые глаза были обведены темными, желтоватыми кругами. Игла была опасна, она несла смерть, позор, забвение, но я не могла оттолкнуть его, не могла заставить себя дотронуться до этого существа, и единственным спасением было проснуться.
Я сидела на кровати, сдерживая рукой колотящееся о тонкие ребра сердце, напоминая себе, что это сон, что нельзя спать в сумерках. Что в сумерках приходит серое, безликое, растворяющее тебя, выпускающее наружу узников костяной, неправильной формы коробки.
Кошмары снились мне с детства, вернее, мне не снилось ничего другого. Я привыкла к ним, и даже научилась, не просыпаясь, откручивать сюжет назад, переигрывать его в свою пользу, и спать дальше. В крайнем случае, всегда можно было проснуться – как сейчас.
Как будто плывя над пылью в сером свете сентября, я вдевалась в джинсы, свитер, выбирала из серого волосы, отграничивала их в пространстве банковской резинкой. Глотала воду, смывала сон изнутри, выходила в осеннее равноденствие, шла, шла.
Позже мы стояли под дверью Кибира с бутылками, какой-то дежурной магазинной едой, и упорно вдавливали косенькую кнопку звонка. Кибир вернулся утром из Мюнхена, и ждал нас – «вот только приму ванну».
Никто не шевелился внутри огромной, треснувшей мелкой сеточкой квартиры, и мы стали стучать в дверь.
«Уходите», - раздался глухой голос не-Кибира, голос, после которого мы, не сговариваясь, принялись выбивать дверь, и выбив, схватили прямо в прихожей кто что – низенькую табуретку, старую лыжу. Позабытые авоськи обмякли в углу. Мы неслись вглубь квартиры, распахивая двери, в ужасе отшатываясь от полотенец, свисавших с веревок, толкали тяжелую дверь в ванную.
Кибир лежал в остывшей воде, на серо-желтом лице глаза были неподвижны, от расширенных зрачков разбегалось по радужке отражение паутинки трещин на потолке. Его тело казалось уже исчезающим, застывшим на двух с половиной измерениях, начавшим таять.
Мы били его по щекам, слушали глухое, замедленное сердцебиение, растирали уши, пока Кибир не сказал все тем же голосом – «это он».
- Кто - он?! – тормошили его, пока я сидела на краю ванны, и сжимала в руке воду.
- Среднего роста, - ответила я. У него были серые волосы и средне-серые глаза с желтоватыми кругами. Он уколол его.
- Кто это, как его зовут?
И, как только я произношу его имя, моя шея стремительно вытягивается, какая-то сила с хрустом припечатывает мое горло к желтому потрескавшемуся фаянсу, заталкивает внезапно ставшее большим и неповоротливым тело в ванну. Теперь не Кибир - я лежу в остывающей воде среди невидимых, медленно сжимающих меня осколков стекла.
- Правило номер один, - шепчет идущий откуда-то рядом голос, - никогда не принимай ванну со стеклом. Правило номер два: убедись, что в ванной ты одна, - и я понимаю, что абсолютно одинока, как был одинок перед смертью Кибир, как одиноки перед смертью мы все.
И я просыпаюсь, как выныриваю. На самом деле выныриваю: я заснула в ванне, и вода выходит из трахеи с режущей болью.
Я надрывно кашляю, из глаз хлещут слезы, вода мелко дрожит вокруг моих колен.
Я никогда не боялась ни воды, ни огня. Мой выход в ничто откроют не они. Поэтому я спокойна. Нагнув голову, я надавливаю над ямочкой между ключиц, чтобы кашель вытолкнул остатки воды, пены для ванн, легкой накипи отшелушившейся кожи. Я не боюсь воды. Только высоты.
В зеркале отражаются серые глаза в красных прожилках. Я отворачиваюсь, и иду к кухонному окну. «Что-то не так», - говорит мне краешек сознания. Что-то действительно не так.
Ключ исчез с подоконника.
no subject
Date: 2008-08-15 01:57 pm (UTC)П.С. интересная книга =)
no subject
Date: 2008-08-15 02:23 pm (UTC)no subject
Date: 2008-08-15 01:57 pm (UTC)no subject
Date: 2008-08-15 01:58 pm (UTC)серо-желтоМ
no subject
Date: 2008-08-15 01:59 pm (UTC)Re: Ответ на комментарий…
Date: 2008-08-15 02:00 pm (UTC)no subject
Date: 2008-08-15 02:40 pm (UTC)no subject
Date: 2008-08-15 03:43 pm (UTC)no subject
Date: 2008-08-15 05:17 pm (UTC)no subject
Date: 2008-08-15 10:28 pm (UTC)no subject
Date: 2008-08-16 04:59 pm (UTC)"Глотала воду, смывала сон изнутри, выходила в осеннее равноденствие, шла, шла."
Очень точно.
Re: Набравшись смелости
Date: 2008-08-24 12:27 pm (UTC)Re[2]: Набравшись смелости
Date: 2008-08-24 12:44 pm (UTC)что сходит с ума). Поскольку ее преследует навязчивая
мысль о том, что Кибир жив, она заставляет Виктора разобраться, что
происходит в квартире напротив. Ключ от квартиры напротив взял он.
no subject
Date: 2008-08-24 12:58 pm (UTC)Извините за глупый вопрос, забыла о формуле "думай-делай".
П.С. Кстати, Вашу фразу "типаж "вошь в сметане" трое моих знакомых филологов используют как яркий пример отрицательной фоносемантики. :)
Re: Ответ на ваш комментарий…
Date: 2008-08-24 01:01 pm (UTC)Re: Ответ на ваш комментарий…
Date: 2008-08-24 01:05 pm (UTC)Re[2]: Ответ на ваш комментарий…
Date: 2008-08-24 01:07 pm (UTC)Re: Re[2]: Ответ на ваш комментарий…
Date: 2008-08-24 01:15 pm (UTC)Re[4]: Ответ на ваш комментарий…
Date: 2008-08-24 01:16 pm (UTC)Re: Re[4]: Ответ на ваш комментарий…
Date: 2008-08-24 01:19 pm (UTC)Re: Ответ на ваш комментарий…
Date: 2008-08-24 01:11 pm (UTC)Re[2]: Ответ на ваш комментарий…
Date: 2008-08-24 01:12 pm (UTC)упер.
Re: Re[2]: Ответ на ваш комментарий…
Date: 2008-08-24 01:18 pm (UTC)Re[4]: Ответ на ваш комментарий…
Date: 2008-08-24 01:22 pm (UTC)Re: Re[4]: Ответ на ваш комментарий…
Date: 2008-08-24 01:50 pm (UTC)