"Глотка" - "Сентябрь"
Feb. 28th, 2009 11:47 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
almat_malatovПредыдущий кусок тут
Мать говорит, что я похож на деда. Не на ее отца. На ее свекра. Когда она осталась вдовой, мне было минус два месяца - я должен был родиться только в ноябре, но роды случились раньше. И теперь я живу, ощущая, что опережаю свою жизнь на 8 недель, подглядываю в еще непройденное, смутно верю, что живу черновой вариант, и у меня есть два месяца на исправление ошибок.
В детстве я часто уходил в себя, замыкался в невидимый кокон, в котором время по моему желанию шло то быстрее, то медленнее. Быстрее, когда начиналась школьная четверть, медленнее, когда наступали каникулы.
Дед появлялся в моей жизни по субботам, я всегда ждал его с радостью, несмотря на то, что за визит он не произносил и полсотни слов - он приходил, садился в кресло, которое когда-то назначил своим, и ждал, пока мать накроет на стол. Пообедав, уходил, оставив денег и продуктов из закрытого распределителя - дед был крупным партийным функционером, когда-то работал в Москве, но вернулся обратно в Бугульму. Позже из семейных шепотков я узнал, что в Москве у него была бурная личная жизнь, и он чуть было не бросил семью из-за романа то ли с артисткой, то ли с какой-то ученой. Может быть, из-за этого его и отправили назад.
Он как раз успел к рождению внука - и смерти сына: через неделю после возвращения мой отец въехал в дерево на своем новом мотоцикле.
Дерево дед велел спилить, и занял в моей жизни то место, которое обычно занимают отцы. Он не играл со мной, и не ходил в походы: его принципом было «в жизни должно быть место. Свободное место. И побольше». Он держал дистанцию, и я уважал ее, постепенно привыкая создавать вокруг себя такую же. Этим я был похож на него даже больше, чем разрезом глаз и крупными жесткими скулами…
… - Когда? Две недели назад? Почему ты не позвонила? Был отключен телефон? Ты могла отправить мне смс! Ты могла попросить кого-то набрать, если ты не умеешь, да ты могла научиться в конце-концов! - я внезапно понимаю, что кричу на мать, ненавидя ее вечную беспомощность, принятие всего происходящего, как должного, нежелание хоть как-то измениться в меняющейся вокруг нее жизни. Неумение матери пользоваться мобильным телефоном сейчас кажется мне огромным прегрешением.
Мой нелепый гнев - это заслонка, временно отгораживающая от осознания смерти деда, которого похоронили неделю назад - без меня. Для матери ничего не изменится, она точно так же будет получать раз в неделю деньги, только не из его рук, а из рук кассирши в банке - дед оставил достаточно. Именно об этом она и рассказывает мне. И еще о том, что перед смертью ему кто-то звонил - «по межгороду», и дед плакал после этого звонка. А потом - умер.
«У меня есть еще два месяца, чтобы все исправить», - привычно мелькает в голове нелепая мысль, и только сейчас я понимаю, насколько она нелепа. Нельзя исправить смерть.
«Почини его», - просил я в детстве деда, протягивая ему волнистого попугайчика, у которого кончился завод , или села батарейка. Ведь никаких других причин для того, чтобы попугайчик перестал чирикать, прыгать и гадить, для меня, шестилетнего, быть не могло. И дед молча уносил попугайчика «в ремонт», и приносил на следующий день уже «работающего«.
Если бы все, во что мы верили в детстве, было правдой. Если бы можно было отнести деда «в ремонт», или хотя бы иметь те 8 недель, чтобы успеть попрощаться с ним. «Я живу набело», - невольно говорю я вслух, и мне становится холодно.
Мать продолжает что-то говорить, рассказывать о том, что соленья в этом году не удались: смерть деда в ее ранжире несчастий находится где-то между сгоревшим телевизором и лопнувшей банкой с огурцами. Я жму на отбой, ощущая не горе, а какую-то зудящую пустоту. Как будто из дома вынесли огромный старый шкаф, и взгляд все время натыкается на светлое пятно обоев.
Я иду по городу, машинально стараясь обходить осеннюю грязь. Настоящее горе не патетично — учили нас на первом курсе. И я педантично следую уроку, чтобы мое горе не показалось фальшивым мне самому.
Дом, в котором живет Софья, я нахожу не сразу. Долго звоню в дверь, потом сажусь на ступеньку, и закуриваю. Я собираюсь ждать.
- Расскажи мне сказку! - маленький гаденыш дергал Софью за рукав, причем дергал всерьез, демонстрируя характер избалованного ребенка из южной семьи во всей красе.
Софья уже примерно 16 раз пожалела о своем желании познакомиться с семьей йога-сантехника Карена. Впрочем, за исключением ребенка, семья была очаровательной. Старшая сестра Карена, которая по началу посматривала на гостью с опаской, после третьей рюмки тутовой водки расслабилась, вздохнула, и спросила:
- У тебя тарантул есть?
- Кто?!
- Тарантул. Или сколопендра. Или змеи. И вообще - насекомые.
- Насекомые в последний раз у меня были в пионерлагере, - огрызнулась Софья, и покосилась на Карена. Тот увлеченно обсуждал с зятем коллекцию чайников, не обращая на Софью ни малейшего внимания.
- Ну вот и хорошо, что нет, - обрадовалась хозяйка, - в прошлый раз Карен привел бабу на чаек. Баба чернявая, ростом с каланчу, на шее кулон магический, и коробка. А в коробке - гигантские тараканы.
- В какой коробке? В черепной? - Софья оживилась. Кулинарное ПТУ не смогло выбить из нее сюжетное чутье.
- Да нет, - поморщилась каренова сестрица, и грозно зыркнула на ребенка, который тем временем пытался выловить из аквариума пару-другую скалярий. - В обычной коробке, из зоомагазина. Она как открыла - я взвизгнула, и на тумбочку залезла.
- Это она к чаю принесла? - Софья проглотила еще стопку арцаха. Мир обретал краски, собеседница превратилась в душевнейшую бабу, и даже подбегающий с требованием сказки младенец сдвинулся куда-то на периферию сознания.
- Она их, говорит, Софочке несла на ужин, - потенциальная роственница смущенно посмотрела в пол.
- Софочка - это я. И я тараканов не жру.
- Да у нее тарантул дома жил, представляешь? И звали тарантулиху - Софочка. Ты это, извини, ее вправду так звали.
- Очень приятно.
- Ну, тарантулиха сдохла потом, - сестрица успокаивающе похлопала тезку покойного насекомого по колену.
- Еще лучше.
- Так она потом ее закатала в пластик, и на шее носила. Как зайдет - я сразу прыг на тумбочку.
- Крутая баба. Не, я попроще буду. Я только с кранами разговариваю.
- А, это пожалуйста, это ничего. Хочешь, я тебе на кухне кран открою? - и хозяйка чуть заметно икнула. - Только вот это чудовище спать уложу.
- А чей это ребенок?
- Как чей? Каренов. От первого брака.
- Сказку! - оживился ребенок.
- Слушай, Соня, расскажи ему сказку, а? Он без сказки спать не ляжет, а тебе все равно учиться его укладывать.
Софья содрогнулась. Гиперактивный армянский ребенок был совершенно не тем приобретением, которое она наметила на ближайшую пятилетку. Вообще ребенок присутствовал в жизненных планах неким абстрактным акссесуаром: у поварихи должен быть ребенок. Но не сейчас, и не такой!
Тем временем "не такой" карабкался на колени потенциальной мачехе. Дети Софью любили. Без всякой взаимности: она не умела с ними обращаться, говорить на доступном им языке, и вообще у нее была теория о том, что ребенок потребляет ровно столько внимания, сколько ему дают. Если ребенка кутать и беречь от микробов, он будет болеть ежемесячно, а если растить его среди грязных тарелок под открытой форточкой - даже не чихнет до совершеннолетия.
Если постоянно развлекать и утешать - вырастет капризным, если обращать внимание по минимуму - будет самостоятельным и спокойным. На саму Софью в детстве родители обращали внимание редко, и за это она была им безмерно благодарна.
Скрипнув зубами, она крепко взяла исчадие ада за руку, и утрамбовала в кроватку, стоящую за шкафом.
Сестра Карена счастливо вздохнула, налила себе еще национального спиртного, и лишь спустя пять минут удивилась отсутствию детского визга.
- Я - злая фея, - втолковывала Софья внезапному пасынку, - сейчас я тебя заколдую. В овощ заколдую.
- А заклинание ты знаешь? - противник явно был опытным ребенком.
- Саламандра и Ундина! Э...экссудат и транссудат! - выпалила Софья первое, что пришло в голову, перевела дух, и покосилась на ребенка. Тот удовлетворенно зевнул.
Ребенок спал. Софья вполголоса попрощалась, попросила Карена ее не провожать, и тихонько закрыла за собой дверь. На сегодня с нее было уже слишком.
- Хорошая баба, - шепнула хозяйка мужу, - Но Карен с ней не справится. Давай поищем ему армянскую девушку.
- Где ты найдешь армянскую девушку, готовую поехать на полгода в ашрам? - лениво ответил ей муж.
- Я бы от вас всех с удовольствием уехала куда угодно, - сестра вздохнула, и стала убирать со стола.
Софья шагала по городу, и с каждым шагом алкоголя в крови становилось меньше, а досады за проведенный бездарно вечер - больше.
Когда она увидела Рашида, спящего на ступеньках у ее двери, она была трезва и зла. Судя по количеству окурков, он ждал ее не первый час. Софья задумчиво смотрела на него с минуту, но потом, решительно помотав головой, тихо открыла дверь. И еще тише заперла ее за собой.
Лодыжки давно уже ныли, но нельзя же снять туфли посреди толпы. Я давно никуда не выходила: после смерти Кибира я стала богата. По крайней мере, богата по меркам институтского преподавателя, которым я когда-то была. Злые языки, которых достаточно в художественной среде, поговаривали, что я вышла замуж ради перспективы наследства. Но мне давно уже нет дела до чужих языков - добрых, или злых.
На открытии выставки нет ни одного знакомого лица. Я выпала из тусовки, тусовка этого и не заметила. Я была бледной тенью Кибира, а люди исчезают вместе со своими тенями. Если бы не то светящееся окно, ничто не заставило бы меня вернуться в мир выставок, борьбы за гранты, картин из шелухи от семечек.
Я вышла из дома, сама не понимая, что собираюсь найти в этой галерее. Что-то из прошлого. Кого-то.
Кто-то из прошлого внезапно целует мне руку, после чего вцепляется мертвой кататонической хваткой. Это Ящерка, бывшая натурщица, не пропускающая ни одного открытия: на открытиях наливают.
- Я ненавижу гетеросексуальных мужчин, - сообщает она мне - их всех надо убить!
- Почему? - вяло интересуюсь я, пытаясь высвободить рукав.
- Ну, ты же знаешь, мне приходится ездить на такси за минет!
- А ты не пробовала расплачиваться деньгами, а не сексом?
- Откуда у меня деньги? - бурно возмущается она - Ты же знаешь, что я не работаю!
- У меня такое ощущение, - говорю я ей задумчиво, - что за время моего отсутствия все, кого я знала, умерли.
- Но я же жива! - Ящерка выпучивает на меня свои антрацитовые глазки.
- Это тебе так кажется, - я наконец-то высвободила рукав из ее цепких лапок, и пошла обходить зал по периметру.
Умерли все-таки не все. Я слышу голос, который нельзя перепутать - это тот фриковатый арт-дилер, который давно нарезает круги вокруг хранящихся у меня работ. Он (Она? Оно? Это?) искренне считает, что я должна продать ему за бесценок пару-тройку картин - откуда какой-то старой училке разбираться в современном искусстве? Но он не знает, что преподавала «училка» именно в Художественной академии.
Я все-таки стала учиться вместе с Кибиром много лет назад, хоть и на теоретическом факультете, который всегда был лазейкой на Парнас для тех, кто не мог рисовать. 35 лет я шла за Кибиром. Я терпела его любовников, глотала дым гашиша, который он курил, водила его под руку умирающего, меняла под ним загаженные простыни. И не продам его картину ни на грош дешевле рыночной цены. И даже добавлю еще: художник велик только тогда, когда его работы стоят дорого. И я не уроню с этого величия ни песчинки.
Фрик-торгаш подбегает ко мне с радостным оскалом.
- СПИД не спит! - смеется он.
- Что? - вздрагиваю я, и впервые всматриваюсь в его лицо - породистое, мужское лицо, постоянно искажающееся гротескными гримасами.
- Я сдала анализы, и теперь я в позитиве! - радуется этот сумасшедший, но я успеваю разглядеть через фиглярство умный и внимательный взгляд.
- Сочувствую, - холодно говорю я, и разворачиваюсь на каблуках.
Пробираясь к выходу, я краем уха ловлю обрывки фраз - видимо, этот клоун решил порадовать своим диагнозом всех присутствующих.
Я не удивляюсь. Я помню, как после звонка из лаборатории увидела совершенно неуместное выражение на лице Кибира.
- У меня СПИД, - сказал он, положив трубку. И улыбнулся.
Я не знала, что сказать, и поэтому не говорила ничего. Он прошел через огромную полуподвальную студию, сел в старое кресло, и закурил.
- Что ты собираешься делать?
- Ничего.
- Но есть лекарства, я читала, что есть!
- Мне 37 лет. Того, что я сделал, хватит на то, чтобы войти во все энциклопедии по искусству.
- Да причем тут энциклопедии, причем тут искусство! - мне казалось, что я говорю спокойно, но почему-то слышала отлетающее от стен эхо собственного крика.
- Именно, что уже ни при чем. Знаешь, рано или поздно для тебя кончается любовь. И обычно кончается гораздо раньше, чем твоя жизнь. СПИД - это возможность не доживать без любви, - и он уронил накренившийся столбик пепла на ковер.
дальше
Рашид
Мать говорит, что я похож на деда. Не на ее отца. На ее свекра. Когда она осталась вдовой, мне было минус два месяца - я должен был родиться только в ноябре, но роды случились раньше. И теперь я живу, ощущая, что опережаю свою жизнь на 8 недель, подглядываю в еще непройденное, смутно верю, что живу черновой вариант, и у меня есть два месяца на исправление ошибок.
В детстве я часто уходил в себя, замыкался в невидимый кокон, в котором время по моему желанию шло то быстрее, то медленнее. Быстрее, когда начиналась школьная четверть, медленнее, когда наступали каникулы.
Дед появлялся в моей жизни по субботам, я всегда ждал его с радостью, несмотря на то, что за визит он не произносил и полсотни слов - он приходил, садился в кресло, которое когда-то назначил своим, и ждал, пока мать накроет на стол. Пообедав, уходил, оставив денег и продуктов из закрытого распределителя - дед был крупным партийным функционером, когда-то работал в Москве, но вернулся обратно в Бугульму. Позже из семейных шепотков я узнал, что в Москве у него была бурная личная жизнь, и он чуть было не бросил семью из-за романа то ли с артисткой, то ли с какой-то ученой. Может быть, из-за этого его и отправили назад.
Он как раз успел к рождению внука - и смерти сына: через неделю после возвращения мой отец въехал в дерево на своем новом мотоцикле.
Дерево дед велел спилить, и занял в моей жизни то место, которое обычно занимают отцы. Он не играл со мной, и не ходил в походы: его принципом было «в жизни должно быть место. Свободное место. И побольше». Он держал дистанцию, и я уважал ее, постепенно привыкая создавать вокруг себя такую же. Этим я был похож на него даже больше, чем разрезом глаз и крупными жесткими скулами…
… - Когда? Две недели назад? Почему ты не позвонила? Был отключен телефон? Ты могла отправить мне смс! Ты могла попросить кого-то набрать, если ты не умеешь, да ты могла научиться в конце-концов! - я внезапно понимаю, что кричу на мать, ненавидя ее вечную беспомощность, принятие всего происходящего, как должного, нежелание хоть как-то измениться в меняющейся вокруг нее жизни. Неумение матери пользоваться мобильным телефоном сейчас кажется мне огромным прегрешением.
Мой нелепый гнев - это заслонка, временно отгораживающая от осознания смерти деда, которого похоронили неделю назад - без меня. Для матери ничего не изменится, она точно так же будет получать раз в неделю деньги, только не из его рук, а из рук кассирши в банке - дед оставил достаточно. Именно об этом она и рассказывает мне. И еще о том, что перед смертью ему кто-то звонил - «по межгороду», и дед плакал после этого звонка. А потом - умер.
«У меня есть еще два месяца, чтобы все исправить», - привычно мелькает в голове нелепая мысль, и только сейчас я понимаю, насколько она нелепа. Нельзя исправить смерть.
«Почини его», - просил я в детстве деда, протягивая ему волнистого попугайчика, у которого кончился завод , или села батарейка. Ведь никаких других причин для того, чтобы попугайчик перестал чирикать, прыгать и гадить, для меня, шестилетнего, быть не могло. И дед молча уносил попугайчика «в ремонт», и приносил на следующий день уже «работающего«.
Если бы все, во что мы верили в детстве, было правдой. Если бы можно было отнести деда «в ремонт», или хотя бы иметь те 8 недель, чтобы успеть попрощаться с ним. «Я живу набело», - невольно говорю я вслух, и мне становится холодно.
Мать продолжает что-то говорить, рассказывать о том, что соленья в этом году не удались: смерть деда в ее ранжире несчастий находится где-то между сгоревшим телевизором и лопнувшей банкой с огурцами. Я жму на отбой, ощущая не горе, а какую-то зудящую пустоту. Как будто из дома вынесли огромный старый шкаф, и взгляд все время натыкается на светлое пятно обоев.
Я иду по городу, машинально стараясь обходить осеннюю грязь. Настоящее горе не патетично — учили нас на первом курсе. И я педантично следую уроку, чтобы мое горе не показалось фальшивым мне самому.
Дом, в котором живет Софья, я нахожу не сразу. Долго звоню в дверь, потом сажусь на ступеньку, и закуриваю. Я собираюсь ждать.
Софья
- Расскажи мне сказку! - маленький гаденыш дергал Софью за рукав, причем дергал всерьез, демонстрируя характер избалованного ребенка из южной семьи во всей красе.
Софья уже примерно 16 раз пожалела о своем желании познакомиться с семьей йога-сантехника Карена. Впрочем, за исключением ребенка, семья была очаровательной. Старшая сестра Карена, которая по началу посматривала на гостью с опаской, после третьей рюмки тутовой водки расслабилась, вздохнула, и спросила:
- У тебя тарантул есть?
- Кто?!
- Тарантул. Или сколопендра. Или змеи. И вообще - насекомые.
- Насекомые в последний раз у меня были в пионерлагере, - огрызнулась Софья, и покосилась на Карена. Тот увлеченно обсуждал с зятем коллекцию чайников, не обращая на Софью ни малейшего внимания.
- Ну вот и хорошо, что нет, - обрадовалась хозяйка, - в прошлый раз Карен привел бабу на чаек. Баба чернявая, ростом с каланчу, на шее кулон магический, и коробка. А в коробке - гигантские тараканы.
- В какой коробке? В черепной? - Софья оживилась. Кулинарное ПТУ не смогло выбить из нее сюжетное чутье.
- Да нет, - поморщилась каренова сестрица, и грозно зыркнула на ребенка, который тем временем пытался выловить из аквариума пару-другую скалярий. - В обычной коробке, из зоомагазина. Она как открыла - я взвизгнула, и на тумбочку залезла.
- Это она к чаю принесла? - Софья проглотила еще стопку арцаха. Мир обретал краски, собеседница превратилась в душевнейшую бабу, и даже подбегающий с требованием сказки младенец сдвинулся куда-то на периферию сознания.
- Она их, говорит, Софочке несла на ужин, - потенциальная роственница смущенно посмотрела в пол.
- Софочка - это я. И я тараканов не жру.
- Да у нее тарантул дома жил, представляешь? И звали тарантулиху - Софочка. Ты это, извини, ее вправду так звали.
- Очень приятно.
- Ну, тарантулиха сдохла потом, - сестрица успокаивающе похлопала тезку покойного насекомого по колену.
- Еще лучше.
- Так она потом ее закатала в пластик, и на шее носила. Как зайдет - я сразу прыг на тумбочку.
- Крутая баба. Не, я попроще буду. Я только с кранами разговариваю.
- А, это пожалуйста, это ничего. Хочешь, я тебе на кухне кран открою? - и хозяйка чуть заметно икнула. - Только вот это чудовище спать уложу.
- А чей это ребенок?
- Как чей? Каренов. От первого брака.
- Сказку! - оживился ребенок.
- Слушай, Соня, расскажи ему сказку, а? Он без сказки спать не ляжет, а тебе все равно учиться его укладывать.
Софья содрогнулась. Гиперактивный армянский ребенок был совершенно не тем приобретением, которое она наметила на ближайшую пятилетку. Вообще ребенок присутствовал в жизненных планах неким абстрактным акссесуаром: у поварихи должен быть ребенок. Но не сейчас, и не такой!
Тем временем "не такой" карабкался на колени потенциальной мачехе. Дети Софью любили. Без всякой взаимности: она не умела с ними обращаться, говорить на доступном им языке, и вообще у нее была теория о том, что ребенок потребляет ровно столько внимания, сколько ему дают. Если ребенка кутать и беречь от микробов, он будет болеть ежемесячно, а если растить его среди грязных тарелок под открытой форточкой - даже не чихнет до совершеннолетия.
Если постоянно развлекать и утешать - вырастет капризным, если обращать внимание по минимуму - будет самостоятельным и спокойным. На саму Софью в детстве родители обращали внимание редко, и за это она была им безмерно благодарна.
Скрипнув зубами, она крепко взяла исчадие ада за руку, и утрамбовала в кроватку, стоящую за шкафом.
Сестра Карена счастливо вздохнула, налила себе еще национального спиртного, и лишь спустя пять минут удивилась отсутствию детского визга.
- Я - злая фея, - втолковывала Софья внезапному пасынку, - сейчас я тебя заколдую. В овощ заколдую.
- А заклинание ты знаешь? - противник явно был опытным ребенком.
- Саламандра и Ундина! Э...экссудат и транссудат! - выпалила Софья первое, что пришло в голову, перевела дух, и покосилась на ребенка. Тот удовлетворенно зевнул.
Ребенок спал. Софья вполголоса попрощалась, попросила Карена ее не провожать, и тихонько закрыла за собой дверь. На сегодня с нее было уже слишком.
- Хорошая баба, - шепнула хозяйка мужу, - Но Карен с ней не справится. Давай поищем ему армянскую девушку.
- Где ты найдешь армянскую девушку, готовую поехать на полгода в ашрам? - лениво ответил ей муж.
- Я бы от вас всех с удовольствием уехала куда угодно, - сестра вздохнула, и стала убирать со стола.
Софья шагала по городу, и с каждым шагом алкоголя в крови становилось меньше, а досады за проведенный бездарно вечер - больше.
Когда она увидела Рашида, спящего на ступеньках у ее двери, она была трезва и зла. Судя по количеству окурков, он ждал ее не первый час. Софья задумчиво смотрела на него с минуту, но потом, решительно помотав головой, тихо открыла дверь. И еще тише заперла ее за собой.
Вдова
Лодыжки давно уже ныли, но нельзя же снять туфли посреди толпы. Я давно никуда не выходила: после смерти Кибира я стала богата. По крайней мере, богата по меркам институтского преподавателя, которым я когда-то была. Злые языки, которых достаточно в художественной среде, поговаривали, что я вышла замуж ради перспективы наследства. Но мне давно уже нет дела до чужих языков - добрых, или злых.
На открытии выставки нет ни одного знакомого лица. Я выпала из тусовки, тусовка этого и не заметила. Я была бледной тенью Кибира, а люди исчезают вместе со своими тенями. Если бы не то светящееся окно, ничто не заставило бы меня вернуться в мир выставок, борьбы за гранты, картин из шелухи от семечек.
Я вышла из дома, сама не понимая, что собираюсь найти в этой галерее. Что-то из прошлого. Кого-то.
Кто-то из прошлого внезапно целует мне руку, после чего вцепляется мертвой кататонической хваткой. Это Ящерка, бывшая натурщица, не пропускающая ни одного открытия: на открытиях наливают.
- Я ненавижу гетеросексуальных мужчин, - сообщает она мне - их всех надо убить!
- Почему? - вяло интересуюсь я, пытаясь высвободить рукав.
- Ну, ты же знаешь, мне приходится ездить на такси за минет!
- А ты не пробовала расплачиваться деньгами, а не сексом?
- Откуда у меня деньги? - бурно возмущается она - Ты же знаешь, что я не работаю!
- У меня такое ощущение, - говорю я ей задумчиво, - что за время моего отсутствия все, кого я знала, умерли.
- Но я же жива! - Ящерка выпучивает на меня свои антрацитовые глазки.
- Это тебе так кажется, - я наконец-то высвободила рукав из ее цепких лапок, и пошла обходить зал по периметру.
Умерли все-таки не все. Я слышу голос, который нельзя перепутать - это тот фриковатый арт-дилер, который давно нарезает круги вокруг хранящихся у меня работ. Он (Она? Оно? Это?) искренне считает, что я должна продать ему за бесценок пару-тройку картин - откуда какой-то старой училке разбираться в современном искусстве? Но он не знает, что преподавала «училка» именно в Художественной академии.
Я все-таки стала учиться вместе с Кибиром много лет назад, хоть и на теоретическом факультете, который всегда был лазейкой на Парнас для тех, кто не мог рисовать. 35 лет я шла за Кибиром. Я терпела его любовников, глотала дым гашиша, который он курил, водила его под руку умирающего, меняла под ним загаженные простыни. И не продам его картину ни на грош дешевле рыночной цены. И даже добавлю еще: художник велик только тогда, когда его работы стоят дорого. И я не уроню с этого величия ни песчинки.
Фрик-торгаш подбегает ко мне с радостным оскалом.
- СПИД не спит! - смеется он.
- Что? - вздрагиваю я, и впервые всматриваюсь в его лицо - породистое, мужское лицо, постоянно искажающееся гротескными гримасами.
- Я сдала анализы, и теперь я в позитиве! - радуется этот сумасшедший, но я успеваю разглядеть через фиглярство умный и внимательный взгляд.
- Сочувствую, - холодно говорю я, и разворачиваюсь на каблуках.
Пробираясь к выходу, я краем уха ловлю обрывки фраз - видимо, этот клоун решил порадовать своим диагнозом всех присутствующих.
Я не удивляюсь. Я помню, как после звонка из лаборатории увидела совершенно неуместное выражение на лице Кибира.
- У меня СПИД, - сказал он, положив трубку. И улыбнулся.
Я не знала, что сказать, и поэтому не говорила ничего. Он прошел через огромную полуподвальную студию, сел в старое кресло, и закурил.
- Что ты собираешься делать?
- Ничего.
- Но есть лекарства, я читала, что есть!
- Мне 37 лет. Того, что я сделал, хватит на то, чтобы войти во все энциклопедии по искусству.
- Да причем тут энциклопедии, причем тут искусство! - мне казалось, что я говорю спокойно, но почему-то слышала отлетающее от стен эхо собственного крика.
- Именно, что уже ни при чем. Знаешь, рано или поздно для тебя кончается любовь. И обычно кончается гораздо раньше, чем твоя жизнь. СПИД - это возможность не доживать без любви, - и он уронил накренившийся столбик пепла на ковер.
дальше
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2009-02-11 09:07 am (UTC)Re: Ответ на вашу запись...
Date: 2009-02-11 09:10 am (UTC)Re: Ответ на вашу запись...
Date: 2009-02-11 09:13 am (UTC)Re[2]: Ответ на вашу запись...
Date: 2009-02-11 09:22 am (UTC)Ну и http://www.ozon.ru/context/detail/id/2569337/?type=308#308
no subject
Date: 2009-02-11 09:31 am (UTC)no subject
Date: 2009-02-11 09:32 am (UTC)ты пишешь все лучше. факт.
no subject
Date: 2009-02-11 09:53 am (UTC)no subject
Date: 2009-02-11 11:53 am (UTC)Дочитываю "Кризис полудня" - жаль, что скоро закончится.
Re: Ответ на вашу запись...
Date: 2009-02-11 11:54 am (UTC)no subject
Date: 2009-02-11 12:10 pm (UTC)Очень отвлеченно и патетично, и оттого неблизко, к сожа
Date: 2009-02-11 05:01 pm (UTC)Несопереживательно.
Re: Очень отвлеченно и патетично, и оттого неблизко, к со
Date: 2009-02-11 05:08 pm (UTC)1.А вам самому нравится читать, что вы написали ?
2.Где понимаете-ли хоррор, где саспенс ?
Таки и сюжет есть и персонажи расставлены, а почему-то пресноватенько и скучноватенько.
Вы не включаете читателя в действо.
Re: Очень отвлеченно и патетично, и оттого неблизко, к со
Date: 2009-02-11 06:03 pm (UTC)Re: Очень отвлеченно и патетично, и оттого неблизко, к со
Date: 2009-02-11 06:54 pm (UTC)Больше не буду критиковать
no subject
Date: 2009-02-11 05:19 pm (UTC)я наверно сейчас напишу абсолютный пафос и эмоции лишь, но - сказать, что сплетение вами слов в строгую геометрию текста - потрясающе!
*немедленно пошла в Озон и заказала книжки. Ваши, разумеется.
no subject
Date: 2009-02-11 05:58 pm (UTC)no subject
Date: 2009-02-12 02:35 am (UTC)Хорошо очень.
no subject
Date: 2009-02-13 10:26 pm (UTC)no subject
Date: 2009-02-18 08:47 am (UTC)очень здорово, спасибо)
no subject
Date: 2009-02-20 09:12 am (UTC)no subject
Date: 2009-11-20 01:34 pm (UTC)Re: Ответ на вашу запись...
Date: 2009-11-20 01:36 pm (UTC)Re: Ответ на вашу запись...
Date: 2009-11-20 01:38 pm (UTC)Надо было спрашивать КОГДа будет продолжение?
Или целиковая книга, что лучше.
Re[2]: Ответ на вашу запись...
Date: 2009-11-20 01:40 pm (UTC)Re: Re[2]: Ответ на вашу запись...
Date: 2009-11-20 01:44 pm (UTC)На мой взгляд, получается здорово.
Стиль Immoralist, но какой-то повзрослевший что ли.
Re[4]: Ответ на вашу запись...
Date: 2009-11-20 01:46 pm (UTC)Re: Re[4]: Ответ на вашу запись...
Date: 2009-11-20 01:51 pm (UTC)Глотка мне нравится больше. "Всякая тварь" - это Вы, но причесаный. Я читала эти тексты еще в их ЖЖ-шном варианте. Они были скандальны и самобытны. В Глотке что-то от этой самобытности осталось.
Re[6]: Ответ на вашу запись...
Date: 2009-11-20 01:54 pm (UTC)Re: Re[6]: Ответ на вашу запись...
Date: 2009-11-20 01:56 pm (UTC)Re[8]: Ответ на вашу запись...
Date: 2009-11-20 01:56 pm (UTC)no subject
Date: 2010-03-25 01:27 am (UTC)Тут, видимо, опечатка.
Re: Ответ на вашу запись...
Date: 2010-03-25 01:29 am (UTC)Re: Ответ на вашу запись...
Date: 2010-03-25 02:58 am (UTC)На мой взгляд, запятая разбивает фразу неудачно: "звонок на которой" воспринимается как не относящаяся к первой части фраза и предложение приходится перечитать несколько раз чтобы понять.
Re[2]: Ответ на вашу запись...
Date: 2010-03-25 03:04 am (UTC)хорошо
Date: 2010-03-25 10:35 am (UTC)если или когда выйдет книга, куплю.