Тридцать лет прошло
Sep. 1st, 2012 09:46 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
almat_malatov(редакция старого текста)
Первое сентября 82-го года я вспоминаю смутно, как будто смотрю на него сквозь толщу воды. Были белые лохматые цветы (Астры? Ромашки? Наверное, все-таки астры). Была синяя неприятная школьная форма. Кажется, был недосягаемо взрослый старшеклассник, который нес на плечах первоклашку с колоколом – или это было на последнем звонке?
Была первая учительница, с которой повезло – она любила нас, что не мешало выговаривать ей моим родителям за то, что я уже умел читать и писать. Были прописи, которые подчищались бритвенным лезвием – почерк был и остался плохим.
Потом менялись школы, первое сентября становилось просто сигналом к началу тягомотной четверти, которую нужно выдержать. Мы взрослели, рассматривали с недоумением округлившихся за лето девочек, пересматривали дружбы и вражды прошлого года – все так быстро менялось в нашей жизни, казавшееся медленным время на самом деле летело стремительно.
«Когда я окончу школу, маме будет 42», - думалось мне, виделась мама – почему-то в косынке, означавшей для меня старость, и сердце сжималось от жалости. Старость, ха. Мама в 42 была прекрасна – с холодной лепкой совершенного лица, с мягкими линиями округлившихся рук, длинной полной шеей.
Какой ты была в 32, мама? Фотографии есть, но то – лишь фотографии, нет воспоминаний. Помню лишь лето 82 года, поход в цирк, сарафан – точь-в-точь как тот, в котором Ротару пела «Crede-mă, amore, crede-mă». А на следующий день я проснулся в залитой солнцем квартире – меня разбудила соседка, и сказала: не пугайся, мама поехала за твоим братиком. И я сделал стойку на голове.
Маме за 60. И она все еще прекрасна, хотя давно не помнит, где нашли упокоение ее узкие юбки и шифоновые блузки. Братику уже тридцать, и, когда он перешагнул этот рубеж, для меня кончилась молодость – насовсем. Ушли в архив все первые сентября. То, в которое я напился и сбрил наголо свои длинные волосы, и то, в котором я плакал от того, что меня отдали в другую школу.
Первое сентября стало просто началом осени, пробками на дорогах и слякотью. Днем многих знаний и многих печалей. Отныне и вовеки – просто день.
Если только… если только я когда-нибудь не поведу между желто-красных кленов в школу своих детей.
Первое сентября 82-го года я вспоминаю смутно, как будто смотрю на него сквозь толщу воды. Были белые лохматые цветы (Астры? Ромашки? Наверное, все-таки астры). Была синяя неприятная школьная форма. Кажется, был недосягаемо взрослый старшеклассник, который нес на плечах первоклашку с колоколом – или это было на последнем звонке?
Была первая учительница, с которой повезло – она любила нас, что не мешало выговаривать ей моим родителям за то, что я уже умел читать и писать. Были прописи, которые подчищались бритвенным лезвием – почерк был и остался плохим.
Потом менялись школы, первое сентября становилось просто сигналом к началу тягомотной четверти, которую нужно выдержать. Мы взрослели, рассматривали с недоумением округлившихся за лето девочек, пересматривали дружбы и вражды прошлого года – все так быстро менялось в нашей жизни, казавшееся медленным время на самом деле летело стремительно.
«Когда я окончу школу, маме будет 42», - думалось мне, виделась мама – почему-то в косынке, означавшей для меня старость, и сердце сжималось от жалости. Старость, ха. Мама в 42 была прекрасна – с холодной лепкой совершенного лица, с мягкими линиями округлившихся рук, длинной полной шеей.
Какой ты была в 32, мама? Фотографии есть, но то – лишь фотографии, нет воспоминаний. Помню лишь лето 82 года, поход в цирк, сарафан – точь-в-точь как тот, в котором Ротару пела «Crede-mă, amore, crede-mă». А на следующий день я проснулся в залитой солнцем квартире – меня разбудила соседка, и сказала: не пугайся, мама поехала за твоим братиком. И я сделал стойку на голове.
Маме за 60. И она все еще прекрасна, хотя давно не помнит, где нашли упокоение ее узкие юбки и шифоновые блузки. Братику уже тридцать, и, когда он перешагнул этот рубеж, для меня кончилась молодость – насовсем. Ушли в архив все первые сентября. То, в которое я напился и сбрил наголо свои длинные волосы, и то, в котором я плакал от того, что меня отдали в другую школу.
Первое сентября стало просто началом осени, пробками на дорогах и слякотью. Днем многих знаний и многих печалей. Отныне и вовеки – просто день.
Если только… если только я когда-нибудь не поведу между желто-красных кленов в школу своих детей.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2012-09-01 06:01 pm (UTC)no subject
Date: 2012-09-01 06:12 pm (UTC)no subject
Date: 2012-09-01 06:47 pm (UTC)no subject
Date: 2012-09-01 07:02 pm (UTC)А еще каждое первое сентября вспоминается Беслан. Ничего не могу с собой поделать.
no subject
Date: 2012-09-02 06:50 am (UTC)no subject
Date: 2012-09-01 06:11 pm (UTC)no subject
Date: 2012-09-01 06:14 pm (UTC)no subject
Date: 2012-09-01 06:17 pm (UTC)no subject
Date: 2012-09-01 06:21 pm (UTC)у детей на линейке какие угодно букеты навороченные, астр-гладиолусов не было :)))
no subject
Date: 2012-09-01 07:00 pm (UTC)no subject
Date: 2012-09-02 04:14 am (UTC)no subject
Date: 2012-09-01 06:32 pm (UTC)Особенно если вынужден вести туда своего ребенка. Потому что ты-то уже взрослый, а семилетка не может охватить своим семилетней головой понятие "и это пройдет".
no subject
Date: 2012-09-01 08:05 pm (UTC)завидую, что у тебе такая молодая мама
no subject
Date: 2012-09-01 10:10 pm (UTC)no subject
Date: 2012-09-03 09:14 am (UTC)